Онлайн книга «Яд минувшего»
|
— Мое! – Малявка топнула босой ножонкой. – Хочу! Сейчас хочу! Толстяк подмел пол белыми перьями и водрузил шляпу на большую голову. — Просим простить наше вторжение! Старик в красном свел все еще черные брови, Джеймс поморщился, спящие не проснулись. — Где он? – запищала девчонка. – Дай! Черно-белый ухватил поганку за коленки и высоко поднял. Свечи погасли, но темней почему-то не стало. — Не хочу! – Длинный бледный язык облизал губы. – Этих не хочу! Здесь все противные! — Не хочешь, – зевнул толстяк, – не надо. Пошли домой! — Нет! – Пухлая ручонка тыкала в зеленый свет. – Неси дальше! Туда! Пришелец, тяжело ступая, пересек зал и водрузил свою ношу на стол. Малявка хихикнула, небрежно, словно танцовщица в ночной таверне, подобрала юбочку и, вихляя бедрами, пошла меж блюд и кувшинов. Пухлые ножки расшвыривали бутылки, вилки, соусники, веером разлетались брызги и объедки, звенели и лопались сброшенные на мозаичный пол тарелки, но спящие спали, а их соседи пялились на свои свечки. Толстяк снова поклонился. — Я вернусь, – пообещал он. – Вернусь и останусь. Альдо приподнял кубок, взметнувшееся в нем пламя облизало лицо внука, камни на короне стали зелеными и тусклыми, словно их облепило мыло. — Иди-иди, – обернулась топтавшаяся в заливном гадючка. – Бу-бу-бу! Заиграла музыка. Внук встал, подал руку улыбающемуся Айнсмеллеру и спустился в танцевальный зал. В волосах цивильного коменданта желтела бумажная хризантема. Матильда глянула на стол – цветок из пасти данарского сома исчез. — Буду-буду-буду-буду, – бубнила девчонка в такт тяжелым удаляющимся шагам. – Удо-Удо-Удо-Удо… Омерзительно запахло гниющей рыбой и застоявшимися благовониями. Танцующие сменили партнеров, они двигались медленно и плавно, как утопленники в канале, а музыка частила, спотыкалась, путалась. Скрипки вырывались из общего лада, взвизгивая придавленными поросятами, глухо, как в животе, урчали трубы, не к месту бил барабан, и вновь пьяно хихикали смычки. Буду-буду-буду-буду… Удо-Удо-Удо-Удо… Айнсмеллер облизнулся не хуже поганки на столе. В ответ полуголая толстушка взросло и жеманно хихикнула, еще выше задрала юбку, прошла по хребту ритуального кабана, отбросила с дороги чашу с винным соусом, вступила левой ножкой в грибы, послала воздушный поцелуй танцующим, наклонилась и вырвала из пасти молочного поросенка малиновую бумажную розу. Худо-худо-худо-худо… Буду-буду-буду-буду… — Доброй ночи, фокэа. – Кресло, предназначенное помершему Анэсти, занял черный олларианец. Тот самый, из Агариса. – Вы опять там, где вас быть не должно. — Как и вас! – огрызнулась алатка. – Я думала, вы гуляете только по кладбищам. — Полагаете, существует разница? – улыбнулся аспид, кивая на клубящийся зал и спящий стол. – Я – нет. — Вам виднее, – пожала плечами Матильда. Эсператист был не худшим бредом, причем именно бредом. Раз он тут, значит, она допилась до закатных кошек и все остальное тоже бред. Пьяный! — Вот вам! – Девчонка на столе сбила на пол бокал Рокслея, задрала заляпанную жиром коленку и изо всей силы топнула по блюду с жареными голубями. – Вот! Пары вновь сменились. Маленькая дрянь облизнула розу и швырнула в танцующих; Альдо не глядя ее поймал. — Отдай! – завопила малявка. – Дурак! Я тебя не хочу! Фу! Иди вон! |