Книга Из глубин, страница 41 – Вера Камша

Конечно, управа бывает и на таких: жажда сломит любую лошадь, но Эпинэ наорал на умника, предложившего оставить строптивца без воды. Робер не мог предать Моро, ведь он был тенью клятвы, о которой знали лишь Повелитель Молний и Повелитель Ветров. По крайней мере, Роберу хотелось думать, что Алва знает. И герцог Эпинэ самолично таскал ведра, возился со скребницей и проминал осиротевшего жеребца, несмотря на ревность Дракко и скрытые ухмылки конюхов, вбивших в свои дурные головы, что некоторым приспичило прибрать к рукам чужого коня.

— Здравствуй. – Маршал Талигойи медленно протянул руку к лоснящейся шее. Моро не отшатнулся, но и не потянулся вперед, оставшись стоять, как стоял. Жили только глаза, да вбирали знакомый, но все равно чужой запах влажные ноздри. Гематитовая статуя из мертвого города, которая вдруг почти ожила.

— Есть будешь? – спросил Робер, он всегда спрашивал, хотя Моро никогда ничего не брал из рук. Не взял и сейчас. Эпинэ выждал пару минут – пусть очередной раз привыкнет к неизбежности – и, взявшись за недоуздок, велел приниматься за уборку. Мориск коротко и зло всхрапнул, превратившись на мгновенье в живую лошадь. Робер с радостью бы забрал сироту к себе, но жизнь Первого маршала Талигойи протекала где угодно, только не в родовом особняке. Оставить жеребца там означало обречь его на заточение в деннике, от чего даже лучшая лошадь за месяц выйдет из порядка^[7]. Эпинэ выбрал меньшее из зол и водворил подопечного в дворцовые конюшни. Альдо это не нравилось, Моро тоже.

— Монсеньор, осторожней!

Никола… Разыскал-таки! От некоторых удрать не проще, чем от судьбы.

— Ерунда, – Эпинэ скосил глаз на вновь окаменевшего мориска, – смерть от лошадиных копыт мне не грозит.

— Так то от лошадиных, – скривился южанин, – а эта зверюга впору разве что Леворукому.

— Ничего он мне не сделает. Что случилось? Ведь просил же…

— Велено к полудню проинспектировать городские казармы и доложить.

Раз «велено», значит, речь о его величестве Альдо Первом Ракане. Никола, хоть и прыгнул из отставных капитанов Талига в генералы Талигойи, благодетеля откровенно недолюбливал, вот и избегал называть по имени, не говоря уж о титулах. А Робер так же упрямо называл, поскольку считать Альдо другом мог уже с трудом. Когда-то это получалось само собой, но чем дальше, тем больше напоминало вранье.

Эпинэ угрюмо глянул на суетившихся конюхов, и те, не дожидаясь окрика, замахали вилами еще чаще. Казармы казармами, но не стоять же Моро целый день среди навоза. Никола промолчал, но Робер поймал довольный взгляд – маленький генерал откровенно радовался, что его «Монсеньор» не мчится, задравши хвост, исполнять приказ. Любопытно, что выбрал бы Карваль, окажись он между Альдо и Вороном? Между вроде бы старой дружбой и чем-то, что сам не знаешь, как назвать.

3

– Что происходит в городе? – Первый маршал Талига смотрит на встречающего его теньента. Вороной конь зло прижимает уши и долбит копытом плиты двора. Смуглые солдаты в беретах молчат и ждут. Чего?

– В городе волнения, – объясняет теньент Давенпорт. Он командует ночным караулом и знает, что творится в столице, то есть ему кажется, что знает. – Они охватили Нижний город…

– Тогда почему вы в казармах?

Почему? Чарльз не знает ответа, но он слышал, как полковник Ансел спорил с Мореном, а потом прошел к коменданту. Через десять минут Ансел вернулся и скучным голосом отчитал сержанта за дурно вычищенные мушкеты. Ворота закрыли, солдат погнали на плац. Гарнизон Олларии под несмолкающие колокольные вопли отрабатывал парадные повороты. До одури, до полного отупения.