Книга Из глубин, страница 351 – Вера Камша

Наиболее прозорливые правители обнаружили, что дающие крайне полезные результаты прикладные науки почему-то наиболее результативны в тех краях, где сохранились очаги науки фундаментальной. Следующим шагом стало учреждение Академий богоугодных и приносящих пользу наук. Академии эти во многом напоминали своих предшественниц времен Золотой империи, но отличались от них тем, что учреждали и содержали их не частные лица, пусть и обладающие научным авторитетом, а светские правители на определенных, подчас кабальных для ученых условиях. Первая такая Академия, как упоминалось выше, возникла в Дриксен на базе старой Энарской академии, но и другие ведущие державы Золотых Земель, быстро разобравшись, что это и зачем, поторопились завести у себя такие же – и на тех же принципах.

По ходу возвращения Академий выяснилось, что стараниями эсператистской церкви в Золотых Землях осталось слишком мало представителей умозрительных наук, и поэтому в возрождаемые Академии были допущены (а вернее, приглашены) представители наук прикладных. Эта традиция сохранилась и тогда, когда в свою силу вошли ученики первых академиков нового времени и проблема нехватки кадров оказалась более или менее решена.

Возвращение академической науки в разных странах проходило, хоть и не совсем одновременно, но в относительно небольшой временной промежуток. Печальным исключением являлось лишь королевство Талигойя, поскольку правящая династия Раканов и высшая аристократия принадлежали к так называемым демонским отродьям и были вынуждены исключить шаги, которые церковь могла бы использовать в качестве повода для Святого похода. Возрождать у себя науку довелось уже Талигу Франциска.

Со временем новые Академии, которые со временем обросли учебными заведениями, сиречь университетами, несколько повысили свой статус и обрели зачатки самоуправления. Тогда же заметно возросло и благосостояние их членов, при этом центры науки оставались полностью зависимы от содержащих их государств, которые не стеснялись при необходимости вмешиваться в кадровые и хозяйственные вопросы академической жизни, а также указывать на необходимость скорейшего решения тех или иных проблем.

Растущие университеты требовали подготовленных неофитов, насущные нужды государств, бросившихся наверстывать упущенное, требовали грамотных специалистов, и все это, в свою очередь, привело к не менее бурному, чем возрождение Академий, возрождению светских факультетов. Университеты на глазах переставали быть центрами в первую очередь богословия, впрочем, сами по себе позиции последнего были по-прежнему непоколебимы. Отметим, что университеты в рассматриваемый период были именно учебными заведениями, научными исследованиями в их стенах заниматься было не принято. При этом для чтения курсов по описательным и прикладным наукам в университеты регулярно приглашались члены соответствующих кафедр Академии, что позволяло слушателям узнавать и свежие научные новости. Бурное развитие науки и университетов порождало постоянный кадровый голод на образованных людей – к немалой пользе последних, ибо приличное денежное содержание для лиц, занявших те или иные должности в системе науки и образования, становилось как бы само собой разумеющимся. Это помогло привлечь в науку немало светлых умов, но это же привлекало в нее и откровенных карьеристов. Впрочем, оно всегда так.