Книга Из глубин, страница 327 – Вера Камша

Тучи комаров над Ренквахой, липкая, жаркая духота и Кавендиш! Кавендиш, спасавший и спасший свою шкуру, а теперь восседающий за королевским столом.

— Да, – хрипло подтвердил Робер, – мне такие люди попадались.

— Мой вам совет – не оставляйте их за спиной ни на войне, ни тем более во времена, которые по недомыслию называют мирными. Кстати, – кардинал слегка передвинул сосуд, – что было в шкатулке, обнаруженной под рукой покойного Франциска?

— Обручальный браслет Октавии. – Франциск любил свою королеву, а она так и не забыла Рамиро. – Я его видел, он принадлежит Ветрам.

— Браслет дома Алва? – удивился Левий. – Узурпатор поворачивается к нам неожиданной стороной. Так же, как и его пасынок. Не каждый положит отцовскую реликвию в гроб отчима. Гробница все еще закрыта?

— Да, нужно, чтобы яд потерял силу.

— Герцогиня Октавия была доброй эсператисткой, – сообщил его высокопреосвященство, не отрывая взгляда от шадди, – она будет похоронена по обряду. Что до ее второго супруга, то его величество, перемешав останки, соединил их навеки. Оба упокоятся в одной из часовен Нохи, что бы кто ни говорил.

Что скажет камень в короне, когда на него найдет коса в сутане? Левий рубит наотмашь, только Агарис далеко.

— Ваше высокопреосвященство, я хотел вас спросить еще об одном… узнике Багерлее. Вы ведь исповедовали Штанцлера?

— Неприятный человек, – кардинал ловко ухватил посудину с шадди, немного подержал на весу и вновь опустил на песок, – весьма неприятный, но совершенно здоровый. Ему готовят белое мясо и травяные отвары, и он каждый день гуляет. Тем не менее граф Штанцлер покаялся, и я дал ему отпущение. Любопытно, что из этого выйдет… Когда-то мы с преосвященным Оноре пытались понять, что значит в глазах Создателя прощение грехов, если пастырь дает его устами, но не сердцем.

— Я много слышал о его преосвященстве…

— Оноре был святым, – не задумываясь, откликнулся Левий и влил в шадди несколько капель холодной воды. – Именно поэтому мне не раз хотелось его убить, но это сделали другие. Не могу отделаться от мысли, что безумие, постигшее орден Истины, – кара за убийство святого и сорванный мир. Прошу! Каждый глоток советую запивать водой…

— Благодарю, ваше высокопреосвященство.

Шадди был горячим, горьким и ароматным. Он и должен быть таким. Робер медленно пил морисский напиток и смотрел на сварившего его клирика. Левий был могучим союзником, но Эпинэ слишком сросся со своими мыслями и со своим одиночеством, чтоб довериться тому, кто сильнее. Вот бы превратиться в Придда, ходить с каменной физиономией, о которую клирик и тот зубы обломает.

— Ну что, – голубые глаза собеседника лукаво сверкнули, – умеют кардиналы варить шадди?

— Мне не с чем сравнивать, – Иноходец поставил невесомую чашечку на стол, – в нашем доме мужчины пили вино. Ваше высокопреосвященство, правильно ли я понял, что…

— Что в смерти Оноре виноват магнус Истины? Да, я полагаю именно так. Вы ведь имели сомнительное удовольствие беседовать с Клементом?

— Да, – зачем отпираться, если все очевидно, – торквинианцы приглашали меня для беседы.

— Дважды, – уточнил Левий. – Первый раз вы сопровождали Альдо Ракана, второй раз были один. К слову сказать, именно этим визитам Талиг обязан моему приезду. Я обещал Адриану не оставлять «мышек» без присмотра. Они слишком многого желали, эти мышки, в том числе и вас.