Книга Из глубин, страница 245 – Вера Камша

— Мне правда надо бежать, – смутился Йозев. – Спасибо, господин второй лейтенант!

— Ну так бегите, – засмеялся сигнальщик, – но в Хексберг мы с вами выпьем. За победу и за адмирала.

Они выпьют обязательно. Настоящего, хорошего вина. Может быть, даже кэналлийского. Должно же в Талиге быть кэналлийское! У него есть немного денег, осталось из наградных, нужно пригласить Руппи и Блаухана. И господина Ойленбаха, если он не откажется…

— Что передает арьергард? – Лицо командующего ничего не выражало.

— Противник на юго-западе. В четырех хорнах, – послушно повторил Зепп.

— Бред, – капитан «Ноордкроне» от возмущения топнул ногой в потрепанном иссиня-черном сапоге. – Хотя чего ждать от больного здоровья?

— Надеюсь, что бред, – все тем же ровным голосом откликнулся Олаф, – но беда имеет обыкновение приходить оттуда, где ты оставил дурака. В следующий раз я оставлю Вернера при себе, а после боя напьюсь.

— У Вальдеса двадцать один вымпел, – брови шаутбенахта сошлись в сплошную рыжую черту, – именно столько, сколько доносили «ардорцы». Больше ему взять неоткуда, «Микаэла», «Пфейфер» и «Голдфиш» облазили каждую дырку.

— Верно, – подтвердил Ледяной Олаф, и Йозеву отчего-то стало неуютно, – они не видели никого, кроме дозорных, не снизошедших до рыбаков и торговцев. Йозев, приказ по эскадре: «Ждать приказа. Быть готовым к повороту…» Ты хочешь что-то сказать?

— Ты шарахаешься от тени, – капитан и адмирал перешли на «ты». В присутствии подчиненного.

— Тени сами по себе не появляются, – отрезал Олаф. – Йозев, ноги в руки…

— Отто Бюнц передает, – выскочивший на бак сигнальщик напоминал выхваченного из воды ерша. – «До полусотни вымпелов, в боевой линии, курс восток-северо-восток».

— Этого не может быть, но оно есть, – как не походила эта улыбка адмирала на недавнюю. – Бюнц не Вернер. Это не тень, Адольф. Это Альмейда.

— Но как…

— Неважно как! – адмирал отошел к борту, отвернулся. Йозев видел прямую спину, высокий, шитый серебром ворот, шпагу в видавших виды ножнах. Адмирал смотрел на свои корабли, а лейтенант на адмирала, за которого был готов немедленно умереть. Не за кесаря, не ради славы и орденов, как ему мечталось еще утром, а вот ради этого высокого худого человека с разными улыбками.

Кальдмеер странно дернул головой, словно ответил кому-то невидимому, и повернулся.

— Приказ по всей линии – поворот «Все вдруг». Команду над арьергардом принимает шаутбенахт Бюнц, он же ведет колонну. Курс на караван. Всех не занятых при маневре офицеров – ко мне!

— Мой адмирал, – растерялся «ерш». – Команду над арьергардом принимает…

— Шаутбенахт Бюнц, – с нажимом повторил Ледяной Олаф.

— Есть, господин адмирал, – сигнальщик опрометью бросился вниз, только спина мелькнула.

Флаги резво побежали по фалам, не прошло и пары минут, и, словно пытаясь их догнать, под несмолкающие боцманские свистки бросились вверх марсовые. «Ноордкроне» сначала неохотно, а потом все уверенней разворачивалась вправо, остальные отставали. Немного, но достаточно, чтобы притихшая было гордость подняла голову. Если идти в бой, то на флагмане, под флагом Ледяного Олафа.

Пусть не будет ни штурма, ни высадки, Хексберг подождет. Положение, в котором они оказались, не из лучших, но силы равны, а Кальдмеер – лучший из живущих адмиралов. Но как же паршиво, что ближе всех к фрошерам оказался Вернер.