Книга Из глубин, страница 228 – Вера Камша

— И мою подругу, – Айрис схватила Сэль за руку и подтащила к родичу. – Она вместе со мной сидела в Багерлее. Манрики отправили туда Катарину Ариго, а мы остались с ней.

— Ее величество, то есть госпожа Оллар, писала об этом, так же как и его величество Альдо, – граф еще разок поклонился. – Ваше мужество, сударыня, равно вашей красоте. Вы – достойная дочь вашей прекрасной матушки.

Издевается? Нет, Лараки на такое неспособны. Впрочем, рядом с Мирабеллой и стекляшка бриллиантом покажется, значит, нужно изваляться в пыли, и чем скорее, тем лучше. Луиза осторожно освободилась от чужого плаща, намереваясь бросить его на стул.

— Сударыня, позвольте помочь, – рука в облезлом рукаве перехватила мягкую ткань. – Я так надеялся увидеть вас снова, и вот вы в Надоре. Это огромная радость для нас.

Зато сударыня бы предпочла, чтоб нынешняя встреча была первой. Мирабелла вряд ли забыла визит в особняк Алвы и оказанный ей прием. Любопытно, что скажет вдова Окделла, узнав, что в доме Ворона заправляет ее сынок: проклянет или потребует пересчитать тарелки и выслать ей опись?

— Благодарю вас, сударь. Боюсь, наше знакомство произошло при весьма странных обстоятельствах.

— Ее величество, – разволновавшись, бедняга забыл, что Катарина сейчас не королева, – во время аудиенции объяснила, что вы выполняли ее распоряжение. Кузина Мирабелла… То есть герцогиня Окделл благодарна вам за то, что вы предупредили скандал.

Ай да Катари, выручила! Неважно, что у мягкой киски свои делишки, главное – Луиза Арамона въедет в Надор не как прислужница Алвы, а как доверенное лицо Катарины Ариго. Хорошая позиция, просто отличная.

399 год К.С. 15-й день Осенних Молний

1

Удары литавр, ритмичное уханье барабана, хриплое дыхание гребцов… «Влюбленная акула», как могла, спорила со шваном, северным морем, временем. Где-то за пределами сшившего серую воду со свинцовыми облаками горизонта готовится к бою, а может, уже и дерется Вальдес. Где-то ворочаются в беззащитном заливе чужие, полные вековой враждой корабли. Где-то под всеми парусами спешат на подмогу марикьяре, а внутри заточившего галеру заколдованного круга только небо, вода и нетерпение.

— Вижу, – крик дозорного, долгожданный и все равно неожиданный в этом предзимнем плену, – паруса справа по носу!!! Вижу!

Луиджи бросился на бак, на ходу поднося к глазам подзорную трубу. Это было как во сне, когда раз за разом перед тобой проходит одно и то же. Вроде бы просыпаешься, открываешь глаза, и перед ними все тот же кошмар или, наоборот, радость.

Снова сероватые жемчужины отрывались от небытия, катились по колышущемуся серому шелку, росли, меняли очертания, разрывая больше не безнадежный горизонт.

Барабан забил чаще, Луиджи ничего не приказывал, так решил палубный теньент. Или Ленуцца. Или сама «Влюбленная акула». Галера рвалась навстречу эскадре, как гончая к охотничьей кавалькаде. К трем кавалькадам!

Марикьяре шли тремя большими колоннами, серебристая полумгла неохотно выпускала из объятий мачты, реи, темные носовые фигуры. Корветы, фрегаты, линеалы кренились под напором ветра, рассекали тяжелую, темную воду, вырастая на глазах.

Первым расправлял крылья молодой воин с ястребиной головой, в спину «Крылатому» дышал чудовищный конь, а мористей вытягивалась бесконечной цепью кордебаталия, за которой угадывался арьергард.