Книга Из глубин, страница 210 – Вера Камша

Наш добрый негоциант слышал все своими ушами и видел своими глазами. Как ты думаешь, после такого дриксы станут лазить по кустам в поисках собаки или сразу шмыгнут в курятник?

— Шмыгнут, – решил Луиджи и спросил то, что давно собирался: – Хоть ты мне скажи, как «гусей» правильно называть, дриксы или дриксенцы?

— Для талигойцев они дриксенцы, то бишь подданные кесаря, – если Вальдес и удивился вопросу, то вида не показал, – а для себя самих и бергеров – дриксы. Это больше, чем вражда… Куда там эсператистам и олларианцам!

— Почему? – солнце все еще не желало заходить. Наоборот, оно словно бы приподнялось и стало еще больше. – Чего они не поделили?

— Был бы здесь мой родственник Вейзель или, того страшнее, моя тетушка, – Вальдес в притворном ужасе закатил глаза, и фельпец не выдержал, хихикнул, – ты бы погиб под обрушенными на твою голову «гусиными» прегрешениями. Бергеры не забывают ничего. Это у южан месть на клинке: смыл и забыл, у северян она – в костях. Не вытащишь.

— Расскажешь? – Это не первый закат, который он видит и не последний, почему же так тошно?

— Ну, держись. – Пусть болтает о чем угодно, потому что нет ничего страшней молчания на краю красно-черной бездны. – Да будет тебе известно, что дриксы, гаунау и бергеры в Золотых Землях – чужаки. Обитали они раньше за Полночным морем, вариты – в Седых землях, агмы – на острове Агмарен. Вариты и агмы были родичами, но не очень ладили.

Мой дорогой дядюшка Вейзель меня укусит, несмотря на всю свою кротость, только сдается мне, что островитяне портили кровь варитам не хуже, чем марикьярские корсары обитателям неталигойского побережья. Увы, агмам не повезло, на остров навалились льды, пришлось уходить на юг.

Бедняги решили перебраться к варитам, но налетать, грабить и убегать совсем не то, что прийти и поселиться. Их не пустили и изрядно потрепали. Агмы двинулись дальше, через море, которое тоже оказалось не в духе. До Золотых Земель добралась едва ли половина тех, кто бежал от варитов, и едва ли четверть ушедших с Агмарена. Злиться на стихии в те времена было неприлично, винить в своих бедах себя – неприятно, вот агмы и решили, что во всем виноваты вариты, которых и прокляли по всем правилам демонопочитания.

— Если я ничего не путаю, – припомнил Луиджи полузабытые уроки, – предки дриксенцев и гаунау приняли эсператизм, а бергеры остались язычниками.

— Они могли принять что угодно, – вздохнул Вальдес, – ненавидеть друг друга им Зверь и тот не помешает.

Солнце стало еще краснее, к нему по остекленевшему морю тянулась винная тропа… Только кэналлиец может глядеть в такое небо с улыбкой.

— Странно, что агмы не остались на побережье, – Луиджи принуждал себя спрашивать, но заставлял ли себя Ротгер отвечать?

— Они хотели. – Черно-красные волны медленно вздымались, начинался прилив. – Агмы бросили якорь в нынешнем Флавионе. Грабить там было некого, пришлось заняться охотой и, страшно подумать, земледелием, но травку они кушали недолго. В Седых Землях снова похолодало, и теперь за море потянулись уже вариты. При виде обретенных родичей агмы воспряли, перековали плуги на мечи, и началось…

Ротгер махнул рукой и засмеялся. Через несколько дней он выйдет с двумя десятками кораблей против шестидесяти.

— А что было дальше? – на закате не говорят о своей войне, своей любви, своих детях…