Книга Черный Маг Императора 21, страница 24 – Александр Герда

Когда мы с Лешкой вошли в кабинет, то там уже собралась приличная компания. Нас дожидался Орлов с Громовым, затем Горчакова, рядом с которой сидел какой-то незнакомец. Он был очень похож на Елену, поэтому я пришел к выводу, что это ее отец. Еще здесь были Бобоедов и Веригин. В общем, собралась приличная компания.

— Доброе утро, господа, — поприветствовал нас Орлов. — Присаживайтесь где хотите.

«Где хотите», это он, видимо, пошутил. Практически все свободные места были заняты. Мы с Нарышкиным немного потоптались, размышляя, где бы нам сесть, и решили, что для понятия «где хотите» в нашем случае вполне сгодится небольшой пуфик в углу кабинета, который я раньше вообще не замечал.

После того как мы уселись, Иван Федорович широко улыбнулся и раскинул руки в стороны:

— Ну что же, вот все и в сборе! Команда «Китежа» в полном составе! — торжественно объявил он.

После его слов все начали переглядываться и в конце концов дружно уставились на Горчакову и мужчину рядом с ней, что было вполне логично. Все остальные некоторым образом были знакомы друг с другом, а вот этого господина лично я видел в первый раз.

— Мне кажется, Елену Николаевну представлять не нужно, а вот с Николаем Даниловичем думаю знакомы не все, так что прошу любить и жаловать, — сказал Орлов.

Начиная с Веригина, как с самого старшего, все по очереди представились. Как самый юный из здесь сидящих, я был последним. После того как я назвал свое имя и фамилию, отец Горчаковой заинтересованно посмотрел на меня, а я в этот момент отметил, что дочь похожа на него лишь формой лица. Во всем остальном два совершенно разных человека.

У Елены кожа белая как снег, у Николая Даниловича наоборот, немного смуглая. Совсем разные губы, нос, хотя во взгляде есть что-то общее. Ну и волосы у обоих были белого цвета. Правда у девушки это явно был их естественный цвет, а у ее отца — приобретенная с возрастом седина, сквозь которую кое-где проглядывали темные пряди.

— Из этого можно сделать вывод, что он не доппель, а самый обычный человек, — весомо сказал Дориан, как будто я сам этого не понимал.

Теперь уже все без исключения знали друг друга, а в комнате повисла пауза. Все сидели с напряженными лицами и лишь на лице директора школы была улыбка. Видимо не желая сидеть на месте, Иван Федорович поднялся со своего кресла, сцепил руки за спиной и сказал:

— Что же, начнем наш разговор. Я думаю, каждому хочется высказаться и задать вопросы, но первым буду я. Уверен, так мы сэкономим очень много времени.

Высказываться мне не хотелось, а вот насчет всего остального Орлов был прав. Вопросы у меня были и накопил я их еще со вчерашнего вечера, пока вертелся под одеялом. Вот только задать мне их не пришлось. Лешке тоже, между прочим. К тому моменту, когда до нас дошла очередь, практически все ответы я уже получил и теперь обдумывал услышанное.

Директор начал с самого главного вопроса, который меня интересовал, и объяснил, почему именно мы едем от «Китежа». В результате получилось вот что…

Про себя говорить не буду, все это я уже знал. Громов с Орловым давно уже мне объяснили, что к чему. Точку поставили Александр Николаевич с Голицыным, которые разъяснили мне нюансы турнирной международной политики.

Закончив говорить обо мне, директор перешел к Горчаковой, и выяснилось, что главная причина, по которой она сидит в этом кабинете, заключается в том, что она доппель. Точнее, в той самой способности, которую девушка приобрела в результате этой болезни.