Книга Черный Маг Императора 25, страница 52 – Александр Герда

До вертолетной площадки ехали, мягко говоря, весело. Не найдя общих тем для беседы, Чертков с Ибрагимом по большей части помалкивали, зато призраки развлекались вовсю. Они живо обсуждали личность Александра Григорьевича и задавались вопросом, почему мне в учителя выдали хромого калеку?

В какой-то момент они услышали, что наставник пообещал мне за что-то выдать затрещину, и к их претензиям добавилась еще одна — как это он смеет так со мной разговаривать?

Единственный, кто встал на защиту Черткова, был Пиявка. В отличие от всех остальных, Иван Болотников считал, что хорошая затрещина — это самый минимум, которым учителя должны регулярно снабжать своих нерадивых учеников. Лучше может быть только хороший удар посохом.

В общем, засранцы, что и говорить… Никакого уважения к возрасту. Пользовались тем, что я не могу высказать им свое мнение на этот счет при наставнике. Зачем расстраивать старика еще больше и говорить ему, что помимо нас троих в машине еще едет целая невидимая толпа? Причем большая часть попутчиков от него не в восторге.

Единственное, что я мог делать в этот момент, это злобно зыркать на призраков недовольным и многообещающим взглядом, который в будущем обещал им различные мучительные кары. Правда помогало довольно слабо. Можно сказать, вообще никак не помогало.

Хорошо хоть Градовский нашел в себе силы восстать против всех остальных и защищал Александра Григорьевича как мог. Разумеется, при этом Петр Карлович не забывал и о своих заслугах в моем воспитании. Мой помощник убеждал остальных призраков в том, что если видит недоработки со стороны Черткова, то сам указывает на мои недочеты.

В такие моменты даже спокойный как танк Ибрагим посмеивался и покачивал головой. Видимо Турок понимал, что на самом деле воспитатель из него не очень. В общем, из Градовского был тот еще защитник, что тут скажешь. Но на безрыбье, как говорится, и Петр Карлович рыба.

Поблагодарив Ибрагима за помощь, мы попрощались, и я пообещал ему, что после возвращения из Москвы наведаюсь к нему так быстро, как только смогу. Надеюсь, несмотря на компанию Александра Григорьевича, в столице меня не ожидает какая-нибудь опасная история, после которой мне не удастся реализовать свое обещание Турку.

Кстати говоря, о разговоре с Ибрагимом я и думал практически все время по пути в Москву. Разговаривать с Чертковым в таком шуме все равно бы не вышло, к тому же наставник и не горел особым желанием это делать. Вскоре после того, как вертолет поднялся в воздух, старик заснул.

Не знаю с чем это было связано, но Александр Григорьевич сегодня вообще был какой-то нервный. Все время бурчал на меня и жаловался на колено, которое, по его словам, болело сильнее обычного. Понятия не имею, так оно было на самом деле или нет.

Возможно, именно с этим и было связано его не самое лучшее настроение. Однако интуиция подсказывала мне, что причина кроется немного в другом. Скорее всего в этом виновата именно наша поездка. По правде говоря, и у меня в груди поселилась непонятная тревога по этому поводу, но что уж тут… Все равно ведь не догадаюсь.

Собственно говоря, именно с целью отвлечься от тревожных мыслей, я и прокручивал в голове разговор с Турком. Тем более, что он был довольно-таки содержательным. После моего рассказа о «Берестянке» и возникших там проблемах с охраной, Ибрагим пообещал хорошенько подумать над подходящим для меня вариантом.