Книга Виват, Водный мир!, страница 68 – Александр Быченин

— А чему вы удивляетесь? — хмыкнул я. — Где есть социум, разделённый хоть по какому-то признаку, там неизбежны и конфликты. Начиная с базового — за жизненное пространство. Ну а потом ещё и за ресурсы.

— А если учесть, что вместо жизненного пространства у них всего лишь жизненная линия, — поддакнул Заварзин, — то вообще мрак получается! Хотя вопрос к тебе, бро, остаётся: с чего ты решил, что у них там война?

— Хранители, — пожал я плечами. — Помнишь, их история трехсотлетней давности? Когда у нас начали в массовом порядке появляться «схроны» с компактифицированными «струнами»?

— Гексы интерпретировали данный процесс как вторжение, — напомнил Алекс. — А у тебя, получается, другая версия?

— Ну да. Это не вторжение, это результат кипевших в подпространстве битв. Боевые потери.

— Хм… — задумался мой напарник. — А вы что скажете, профессор? Слышали что-то такое? Хотя бы краем уха, а?..

— Э-э-э… не возьмусь утверждать наверняка, ребятки, но… в общем и целом Ваня прав, — поддержал меня Эйген. — И знаете что?.. Вот теперь, с высоты обретённого опыта… и после общения с Толкователем… думаю, во время пребывания в «плену» мне были доступны два источника информации. От двух, так сказать, фракций…

— Ну и?.. — поторопил я Леркиного деда.

— Так сказать, напрямую я общался с «сопоточниками» Толкователя — кстати, очень удачная формулировка, мой мальчик! — а опосредованно воспринимал информацию из базы данных защитной системы Паутины…

— И что же вы поняли в итоге, профессор? — перехватил инициативу Алекс.

— Почти ничего конкретного, Алексей, — с сожалением покачал головой Евгений Викторович. — У меня в голове дикая мешанина из разрозненных обрывков, видений и откровенных галлюцинаций.

— А когда я вас вызволил, проф, вы, помнится, утверждали обратное! — не из вредности, а из стремления к истине поправил я Евгения Викторовича. — И что там, во вселенной-перевёртыше, живут разумные, и что у них очень развитый социум, и прочая, прочая…

— Я был в состоянии аффекта, мой мальчик, — виновато отвёл взгляд Эйген. — И поддался эмоциям, чего настоящий учёный позволить себе не имеет права. То есть я под впечатлением от увиденного и прочувствованного иными способами перестал себя контролировать. Но чем больше проходило времени, и чем больше я приходил в себя, тем больше сомнений меня одолевало.

— То есть сейчас вы готовы заявить, что все ваши рассказы про подпространство и его обитателей — всего лишь выдумки? — хмыкнул я. — Стыдно, Евгений Викторович! Получается, что вы снова поддались эмоциям, и утратили способность к критическому мышлению.

— Не говори так, мой мальчик! — воскликнул Эйген. — Это для учёного самое страшное! Поэтому я пытаюсь держать себя в руках…

— … и постоянно стелете соломку, даже там, где в этом нет необходимости, — подмигнул профу Алекс. — Понимаю. И, тем не менее, мы готовы прийти вам на помощь, Евгений Викторович!

— И в чём же она будет заключаться, Алексей? — иронично вздёрнул бровь тот.

— А мы с Ванькой вас послушаем, и решим, бред вы несёте, или в ваших речах есть рациональное зерно. Со стороны ведь оно виднее, не находите?

— Мммм… психология! — мечтательно муркнул Эйген, из чего я сделал вывод, что именно к такому исходу хитрован-профессор и стремился. — Это я люблю! Ибо сам грешен!