Книга Водный мир. Герилья, страница 111 – Александр Быченин

Ну да, теперь и до меня дошло, почему для куму-пойаи потеря артефакта стала таким ударом. Это, как выяснилось, не просто инструмент, это фактически дополнительная часть тела. А я эту часть варварски отсёк. Естественно, Агуэй взбеленился! Это же как заново учиться ходить без одной ноги, или делать повседневные дела без одной руки. Понятно, что тут необходима соответствующая реабилитация. Хотя к данному моменту, судя по его цветущему виду, она успешно завершилась — новая «слеза» «вросла» в шаманскую душу не хуже старой. Вот только функционал у неё здорово урезан. Впрочем, это дело наживное. Плюс у Агуэя теперь есть цель в жизни — восстановить былые возможности. Так что пусть спасибо скажет, что я его не грохнул. Да и потом преследовать не стал…

— Спасибо, юнец.

Тьфу ты, блин! Вот… хмырь старый!

— У тебя на лице написано, что ты думаешь, — усмехнулся Агуэй. — Учить тебя ещё да учить! Но некогда!

— Ты так говоришь, как будто моё ученичество — дело решённое! — буркнул я. — А меня спросил?

— Вот ещё! — фыркнул Агуэй. — Сам придёшь! А я подожду, мне спешить некуда. Кругом больше, кругом меньше… после всех тех, что я уже пережил, это даже не смешно, юнец.

— Ты от темы-то не уходи, старик!

— Как скажешь, юнец! В общем, чем больше сродняешься со «слезой», тем больше ощущаешь её частью собственного тела. И со временем уже не нужно специально стараться до неё «дотянуться», она всегда с тобой и сама делает всё, о чём ты думаешь. Ну и я её чувствую, тут, как ты, юнец, говоришь, баш на баш.

— Научишь, старик?

— А нечему уже! — развёл руками куму-пойаи. — Всё, что для этого нужно, ты уже знаешь и умеешь. Теперь только время и опыт.

— Хм… — невольно задумался я.

Если шаман говорит, что я всё знаю и умею, значит, нужно лишь приложить определённое усилие? Интересно, какое? По логике, надо попытаться «потянуться» к «слезе», но не «проваливаться» к конкретной «нити» или «бечёвке», а как бы зависнуть над всей Паутиной. Ну-ка, а если так?..

— Эй, юнец!

— Чего⁈ — недовольно буркнул я.

— Потом будешь тренироваться! Я тебя не для этого искал!

— Так я всё правильно делаю?

— Более-менее, — поморщился Агуэй. — Терпение и труд, юнец! Терпение и труд! Но потом! Сейчас есть другие проблемы.

— Проблемы? В смысле, не одна?

— Конечно! — ухмыльнулся куму-пойаи. — Ты сам уже две нашёл.

— То есть ты снова про неправильные отростки.

— Угу.

— Я слушаю.

— В общем… — замялся шаман, — ты лучше спрашивай. Не мастак я разговоры разговаривать.

— А людей как учишь⁈ — удивился я.

— Собственным примером, юнец.

— Ну и рассказал бы, на что это похоже, — предложил я самый очевидный вариант. — Просто же!

— Боюсь, ты не поймёшь, — помотал головой Агуэй. — Спрашивай, а я буду отвечать.

— Ладно… — задумался я. — Сколько их всего? Ну, неправильных отростков?

— Не знаю, — дёрнул плечом шаман. — Много. Эти, которые ты нашёл, они новые. А есть ещё старые, и их отыскать труднее.

— А новых сколько?

— Десять… двадцать… около того.

— А почему они новые?

— Потому что появились кругов пятнадцать назад. И я очень хорошо запомнил, что творилось с Паутиной. Приятного мало, юнец. Мне тогда казалось, что у меня внутренности перемешиваются, а в голове бродит пальмовый сок.

— Так снял бы амулет, и дело с концом!

— Снял, но помогло слабо. Я как раз тогда окончательно «сроднился» со «слезой», радовался ещё, как дурак! — страдальчески сморщился от неприятных воспоминаний Агуэй. — Знал бы ты, юнец, как долго я шёл к этому моменту! А вместо могущества получил болезнь! Чуть не сдох тогда. Неделю почти толком ни двигаться, ни есть не мог.