Книга Э(П)РОН-5, страница 115 – Александр Быченин

Н-да… «призраки», значит. Антинаучно, согласен. Но и не верить записям медика причин не было. Единственное, что тут можно сказать — те самые «призраки» не более чем интерпретация субъективных ощущений доктора Холмса и других членов экипажа, включая Большого Майка. Этакие групповые глюки. И знаете, что меня больше всего поразило? Изменение тональности записей. Где-то с середины дневника, когда появились первые симптомы у математички Родригес, которые затем плавно переместились на химичку Келли и далее по женскому поголовью, в тексте появились характерные профессиональные нотки: размышления над анамнезом, ссылки на медицинские досье пациенток (не их ли обрывки я нашёл на полу бокса?), попытки рационального объяснения подспудных страхов дамочек… и с каждой страницей количество вопросов всё увеличивалось, а в построении фраз и злоупотреблении восклицательными знаками чувствовалась паника. И не просто паника, а паника крепкого профессионала, который не то что с каждым днем, а с каждым часом убеждался — что-то идёт не так. Беседы и психоанализ не помогают, антидепрессанты и прочие медикаментозные средства тоже. Фобии, панические атаки, галлюцинации… люди во главе с доком пытались бороться, но… как вам такое: «Сегодня Летиция призналась, что призрак поселился у неё в голове». Паранойя? Если бы… судя по описанию, э-э-э, процесса «вселения», некая сущность выбралась из планшетного компьютера математички (речь шла именно о ней) и втянулась в глаза женщины. Ничего не напоминает, а? Или вот это: «Пребывание в жилом боксе уже не спасает, симптомы проявляются и в нём, пусть и слабее, в основном в виде зрительных галлюцинаций». Твою-то мать!..

Короче, книжицу я домучил, но потом добрых пять минут сидел, панически озираясь и вжимаясь в спинку доковского кресла. Даже Кумо в конце концов забеспокоился и предложил вколоть транквилизатор, как Лизке до того, но я решительно отказался — судя по записям медика, после «колес» его пациентам становилось только хуже. Плюс пример собственной благоверной перед глазами, так что ну её на фиг, эту химию. В идеале, сейчас бы коньячку накатить, но… за неимением оного устроил себе сеанс аутотренинга с медитацией, если это можно так назвать. Как ни странно, метода сработала — страх никуда не делся, но хотя бы паника отступила. И это с учётом того, что в процессе я едва ей не поддался: освобождённый от мыслей разум в какой-то момент «растёкся» по станции, соприкоснувшись со «сферой», и та, такое ощущение, попыталась вцепиться в меня невидимыми щупальцами. Вернее, тентаклями, как в плохом анимэ. И именно эта ассоциация позволила стряхнуть чуждую волю… которой на самом деле не было и быть не могло, да. И «мини-гекс» подтвердил, что никакой подозрительной активности не зафиксировал, равно как и помех в нейроинтерфейсе. Мало того, ещё и попенял мне:

— Вы слишком близко к сердцу принимаете события многовековой давности, капитан Заварзин. Ещё немного, и это станет для вас личным. Так нельзя, сэр. Это непрофессионально. Вы учёный-исследователь, вам ли не знать?

— Ладно, железяка, ты прав, — вынужденно признал я. — Но транк мне колоть не вздумай, какую бы дичь я ни учудил. Лучше энергетик.

— Хорошо, сэр. И помните: «призраки» сами по себе не причиняют физического вреда. Доступный им максимум — вербальное воздействие посредством человеческих же гаджетов. А они все тщательно выведены из строя.