Книга Э(П)РОН-4, страница 49 – Александр Быченин

— Беспокойная она у тебя, — первым разродился Влад.

— Это вы, молодой человек, нашего уважаемого предводителя в таком же возрасте не видели, — усмехнулся Степаныч. — Что, сударь? Не согласны?

— Согласен, Савелий Степаныч, — смиренно признал я. — Ещё и похуже был.

— Я бы много отдал, чтобы посмотреть на это, — хмыкнул Пахомов, но дальше тему развивать не стал.

И правильно. Всё-таки я, какой бы ни был, а босс. А Владик и сам изрядно накосячил, причём совсем недавно. А до того сунул свой любопытный нос, куда не следует. Думаете, с чего бы я при нём Степаныча Степанычем величал? Да потому что смысла уже не было шифроваться — спалились мы. Вернее, Пахомов оказался настолько классным спецом, что сумел вычислить старого слугу. Естественно, он «герра Нойманна» с первого же дня знакомства заподозрил, но поначалу ему хватало ума не лезть, куда не просят. Ну а потом дала о себе знать гипертрофированная профдеформация. Ну и… итог немного предсказуем, как говорится. Ну и что толку, что излишне любопытный Владик получил по шапке сначала от самого Степаныча, а потом ещё и от меня? Горбатого только могила исправит, а глава СБ Корпорации нам ещё нужен. Зато есть и плюсы — можно в тесной компании свободно по-русски разговаривать, ни под кого не подстраиваясь. Ближний круг, так сказать. Рин-сана только не хватает. А вот Дэвид Деррик до сих пор в блаженном неведении, но оно и к лучшему.

— Так что по теме? — снова напомнил я о своём существовании.

— Натерпимся мы от неё, — не стал углубляться в конкретику Влад, а Степаныч и вовсе промолчал, поддержав молодого коллегу кивком.

— Помощи от вас, — поморщился я.

— А чего вы, собственно, ожидаете, сударь?

— Предложений. Крайне желательно рациональных.

— Эк загнул! — рассмеялся Влад. — Алекс, ты ведь прекрасно осознаёшь весь масштаб проблемы. Самый простой вариант её решения — ликвидацию — ты ни при каких раскладах не одобришь. Второй по списку — изоляция — тоже мимо. Всё-таки сестра. Ну и что нам остаётся?

— Вот и я спрашиваю, что остаётся? Чего молчите?

— Неплохо бы обозначить границы допустимого вмешательства, сударь.

— Это да, — поддержал Степаныча Влад. — Скажи толком, что нам позволено? Наблюдение? Косвенное влияние на ситуацию? Прямое вмешательство в критических случаях? Может, временная нейтрализация? А пока у меня связаны руки.

— Я не хочу, чтобы она меня окончательно возненавидела.

— И это всё?

— А вам мало?

— Ну…

— Влад, не нукай. Твою позицию я понял. А вы что скажете, Савелий Степаныч? Вы ведь тоже лицо заинтересованное, практически родственник. Уж с Машкиной точки зрения точно второй после меня в очереди. Ближе некуда, получается.

— Знаете, сударь, вы в её возрасте тоже бывали невыносимы.

— И как это понимать? Типа, подожди, и она сама всё осознает, поймёт и простит?

— Вы поразительно точно ухватили суть, сударь.

— Не пойдёт, Савелий Степаныч. Пока она дозреет, такого наворотить успеет! Ладно мы, но она ведь и себе подгадит так, что потом десятилетиями отмываться придётся!

— Если действовать решительно, можно сократить этот срок до лет и даже месяцев, сударь.

— Напомнить, что случилось, когда Герман Романович применил эту стратегию ко мне?

— А что случилось? — прикинулся шлангом Влад. — Ты стал тем, кто ты есть. Как по мне, очень хороший результат.