Книга По ту сторону тайны, страница 190 – Александр Быченин

— М… м-мужик! Ик!.. Б-будь…

— Чего тебе, кретин?

— О… от-тве… т-ть п-пжалста! В-важ… жно… Ик!..

— Я вообще-то морду тебе начистить собирался, не забыл?

— П-пох!..

— Н-да, наглость – второе счастье! – заключил Долгов, но все же смилостивился и деловито коснулся сенсора приема.

— Господин Гаранин? – незамедлительно ожил инфор.

Абонент пожелал остаться инкогнито и видеопоток не включил, но, судя по голосу и характерному акценту, явно был азиатом. Вот она, кстати, обратная сторона главного достоинства «международника» – любая попытка проследить входящий вызов привела бы к центральному серверу ретранслятора, то бишь в тупик.

— Я… т-тута!.. Ик!..

— Что, простите?..

— Т-ту!.. Я!..

— Вы что-то хотели? – после некоторого раздумья влез в беседу Долгов.

— Господин Гаранин?

— Нет.

— А кто, простите?

— Как бы вам объяснить попроще… – замялся Женькин папенька. – Я, понимаете, вашего господина Гаранина вроде как бить собрался. За дело. Он, чтоб вы знали, эмм, сильно пьян. И вряд ли себя может контролировать.

— Кхм… а я номером не ошибся?

— Сейчас узнаю. – Долгов прикрыл инфор ладонью, чтобы приглушить звук, и легонько пнул меня в голень. – Ты Гаранин?

— Угу…

— Да, этот крендель говорит, что Гаранин. Вы явно попали по назначению! – обрадовал он абонента, даже не попытавшись скрыть сарказм в голосе. – Что ему передать? Думаю, после трепки он немного оклемается.

— Э-э-э… а не могри бы вы, господин…

— Сергей.

— Не могри бы вы, Сергей, воздержаться от… кхм… рукоприкрадства? Мне бы хотерось сохранить господина Гаранина в относитерьно приричном виде.

Точно, японец! Только они звук «л» не выговаривают, на «р» заменяют. Даже у тех, кто долго в иноязычной среде прожил, это частенько проявляется при волнении. А этот явно озабочен. Что неудивительно в общем-то.

— Не думаю. Он конкретно напросился.

— Ну хорошо. А не могри бы вы тогда оказать мне неборьшую усрюгу?

— Например?

— Доставьте, пожарюйста, господина Гаранина по адресу, который я вам укажу.

— Эй, Минамото, а ты не охамел?

— Поймите, Сергей, это очень важно. Войдите в мое порожение, – зачастил абонент, – господин Гаранин мой деровой партнер, без него срывается сдерка. А я вам запрачу, скажем… триста кредов.

— Тут дело принципа! – отрезал Долгов. – Я этому чучелу сейчас навешаю хорошенько, и можете его забирать. Никуда он не денется. А адрес я вам скажу. Высылайте курьера.

— Не могу! – чуть не взвыл от досады абонент. Вполне возможно, искренней. – Нет рюдей свободных, да и дорго! Сергей, пятьсот!

— Ладно, в такси посажу.

— Нет, так не пойдет! Он же по дороге куда угодно может свернуть! И ищи его потом снова!.. Войдите в мое порожение!

— Черт возьми, ну почему я такой добрый, когда выпью?! – сдался Долгов. – Диктуй адрес, Минамото.

— Сейчас! – обрадовались на том конце провода. – И пожарюйста, не бейте господина Гаранина. Доставьте его…

Выслушав адрес, Женькин папенька вырубил инфор и с размаху хлопнул меня по плечу ладонью-лопатой:

— Пошли, чувырла.

Я послушно мотнул головой – в большей степени от удара, нежели соглашаясь – и про себя удовлетворенно хмыкнул: короткая вспышка боли свидетельствовала о том, что микроскопический пассивный маяк успешно внедрился в мягкие ткани. Хорошая штучка, между прочим, – никакой сканирующей аппаратурой не фиксируется в инактивированном состоянии. Реагирует только на излучение в определенном диапазоне, порождая болезненное подергивание мышцы. Правда, и область применения подобных гаджетов узка до невозможности – сигнал подать азбукой Морзе, и только. Ну типа незабвенных «три точки, три тире, три точки». Одна вспышка – «выходим на позицию»; две – «готовность три минуты»; три – «атака через десять секунд». Незамысловатая кодировка, но нам больше и не нужно.