Книга Жестокий космос, страница 78 – Александр Быченин

— Буду.

— Уверена? – с подозрением покосился я на нее.

— Правда-правда! – горячо заверила Юлька, для верности мелко закивав. – Отпускай!

— Отпускаю!.. Да стой ты спокойно!

Ну да, бешусь. Но с полным на то основанием. Я ведь, по сути, даже кулак разжать не успел, как Юлька уже выдернула ворот комбеза из ослабевшей хватки и отскочила на те самые два шага в сторону. Хорошо хоть не дальше. А вот зыркнула на меня явно насмешливо, и от этого даже обидно. Я, понимаешь, о ее безопасности пекусь, а она угорает! С другой стороны, вроде как лед потихоньку тает – вон, уже оба на «ты» перешли. Ну-ка, Никитос, отставить! Знаю я таких стерв: чуть расслабишься, и уже на тебе ездят. И хорошо, если только на шее. Таких, как Юлька, нужно постоянно в ежовых рукавицах держать, чтобы даже не рыпнулись, не то что ускользнули.

— Стою, как видишь! – подмигнула мне стервоза. – И это, Никитушка… на-ка тебе тоже камеру!

— Нет, – решительно мотнул я головой.

— В смысле?! – изумилась Юлька. – Чего такого? Вон, скауты на квадриках нормально отработали! Теперь хотя бы есть с чего интро смонтировать! Может, уже тоже помогать начнешь?

— В смысле отставить «Никитушку»! – пояснил я. – Дисциплину мне хулиганишь! Вон, уже смеху… э-э-э… пацаны ржут! Хоть и пытаются это скрыть!

— А-а-а… – понимающе протянула репортерша. – Извини, не подумала. Ну так что, Никит, камеру возьмешь?

— На лоб пришлепнешь? – подставил я буйную головушку под шаловливые журналистские ручонки.

— Как скажешь! – не стала та спорить.

И действительно прилепила алиеновскую «гоу-прошку» мне к шлему – над забралом, но аккурат между глаз. Хм… умно! Она теперь будет видеть ровно то же самое, что и я в прицел автомата. Если, конечно, до этого дойдет. Хотя почему «если»? Обязательно дойдет! Всегда доходило! Ну за исключением единичных случаев, когда рулят ковровые бомбардировки и реки напалма.

— Ну что, теперь твоя душа довольна? – осведомился я, когда Юлька, очаровательно закусив губу, закончила колдовать с кастомным планшетником.

— Ага! – довольно кивнула та. И принялась ковать, пока горячо: – Никит, а на Максима Дмитриевича можно камеру повесить?

— Если только он сам возражать не станет, – технично отмазался я.

— Не станете же? – уточнила Джули, устремив взгляд мне за спину.

— Мог бы, конечно, но нет, – проворчал незаметно выбравшийся из пилотской кабины Макс. – Но и комментировать ничего не обещаю, уж не обессудьте, Юленька.

Ну да, вот это на Деда Максима очень похоже. А еще я чуток удивился, что Юлька не уточнила насчет матюгов, но, похоже, уж от кого-кого, а от старшего техника она такого не ждала. И правильно делала, кстати. Тут, скорее, я крепкое словцо не сдержу при случае. Случаи, они ведь разные бывают, хе-хе.

— Для начала, думаю, и этого хватит! – беззаботно отмахнулась журналистка. – Ну что, бравые «Альфы», начинаем? Я ведь правильно понимаю, Максим Дмитриевич, что вы что-то обнаружили?

— Кстати, да? – с не меньшим любопытством, чем репортерша, уставился на Макса и я. – Что скажешь?

— Позову, как время придет, – съехал с темы Дед Максим. – А ты, Никитос, пока нашу гостью займи, чтобы она ненароком в неприятности не влезла. Помню, в мое время им только дай во что-нибудь вляпаться. Прямо медом не корми. Как говорится, журналист и инстинкт самосохранения – две вещи несовместные.