Книга Жестокий космос, страница 34 – Александр Быченин

— Вы меня откровенно пугаете, Максим Дмитриевич! – подыграла старшему технику девица. – Хорошо, что я под надежной защитой!

— Вы еще просто не осознаете, насколько, Юленька, – все таким же ровным тоном заверил Макс.

И вот теперь журналистку точно пробрало – я это понял по ее расширившимся зрачкам. Ну и рука у нее дрогнула, хоть она и попыталась это скрыть. Дохлый номер, у меня глаз наметан. Сколько я таких вот внезапных испугов видел за карьеру в КСН! Не перечесть. И примерно в половине случаев это было последнее, что ощущал обделавшийся боец перед смертью. Да, в нашем деле это именно так работает: страх, а тем более паника, и жизнь – понятия несовместимые. Совсем как гений и злодейство. А вот страх и смерть идут рука об руку. И зачастую смерть предельно жестокая и мучительная. Ну а как вы хотели? Агрессивные инопланетные формы жизни шутить, как правило, не настроены. И бьют наверняка. Не факт, что сдохнешь мгновенно или хотя бы быстро, но зато точно. Тех же «паучков» из прошлой миссии взять. Б-р-р-р!!!

— Да не переживай ты так, сестренка! – вовремя сообразила, в чем дело, Сара. Причем исключительно по выражению лица репортерши. – Наш Дедуля любит нагнать страху. Пивом не пои, дай поиздеваться над новичком!

— Думаете? – с надеждой покосилась Джули на пилотессу.

— Уверена! – ободряюще подмигнула та. – Поверь, сестренка, на борт «Грифа» ни один монстр не проберется! Я имею в виду, достаточно большой. Насчет микроорганизмов утверждать не стану, но их в расчет можно не принимать.

— А почему? – заинтересовалась репортерша.

С русского на английский к этому моменту она переключалась столь же непринужденно, как и с английского на русский. Удивительно быстро адаптировалась! Мы-то ладно, мы постоянно в таком режиме живем. А ей, если вспомнить нашу первую встречу, приходится в основном в англоязычной среде вращаться.

— Потому что это не наша специализация, Юлия, – вмешался я в беседу. – Если бы речь шла о какой-то невидимой заразе или просто мелочи вроде упомянутых вами муравьев или термитов, то здесь бы сейчас ошивались парни из полка «С», а не мы. Да и карантин бы уже давно объявили. Но позвали нас, а значит, местные уверены, что угроза исходит от чего-то… или кого-то, относительно крупного. А крупного, уж поверьте мне на слово, мои парни разберут на запчасти еще на подходе. У них для этого все необходимые средства имеются.

— Как у вас, Никита? – с намеком покосилась на мой боевой обвес журналистка.

— Почти, – кивнул я, машинально огладив по ствольной коробке верный «калаш». С нескрываемым обожанием во взгляде, хе-хе. Зря, что ли, я столько времени, нервов и денег в его тюнинг вложил? И вот, наконец, дивиденды! – Но не у всех. В оружии тоже есть специализация.

— Как интересно! А можно подробнее? Какой у вас автомат… изящный! – довольно ловко сместила акцент с биологической опасности на столь милые любому мужскому сердцу игрушки Джули. – Это русский, да?

— Макс! – по привычке съехал я с темы.

— Да, Юленька, это русский автомат, – оседлал второго своего любимого (естественно, после киберлингвистики) конька Митрич. – Конкретно вот такой, как у господина мастера-лейтенанта, а также у половины «тяжей» в каждом отделении, называется АК-74NG. Что в переводе на нормальный человеческий язык означает автомат Калашникова модели две тысячи семьдесят четвертого года «Новое Поколение». Так что к канцелярщине, как видите, не только наши штабные крючкотворы склонны. Промышленники в этом отношении еще более консервативны. Даже в прекрасных новых мирах, если вы понимаете, о чем я.