Книга Жестокий космос, страница 160 – Александр Быченин

— Бежим, Юль!

— Как бежим?! – растерялась та.

— Максимально быстро! – пояснил я и сопроводил пояснение символическим, но ничуть от этого не менее обидным волшебным пенделем. – Вперед-вперед-вперед! И дыхание береги!

Потом все же сжалился и пристроился справа, позволив девице обвить себя за шею здоровой – то бишь правой – рукой и слегка на мне повиснуть. Пусть ее. Эти примерно три сотни метров по азимуту я наверняка сдюжу, а ей хоть какое-то облегчение. Лишь бы в собственных ногах не запуталась.

— Пос… та… раюсь! – в три приема выдохнула журналистка, кривя губы от боли, но при этом удивительно быстро включившись в темп.

Вот только, к моему большому сожалению, надолго ее не хватило. Двести метров из трехсот, но это если по прямой. А с учетом складок местности все полкилометра набралось. Собственно, на этом моменте мы с вами и встретились. А еще буквально у нас на плечах висел клятый «зубастик», время от времени то ли зловеще, то ли издевательски порыкивавший и поскуливавший. А может, и то и другое сразу. Последние десятки метров, последние секунды… лишь бы Юлька не споткнулась! Зверюга, походу, только этого и ждет. Стоит мне лишь немного зазеваться – и кранты. Вступать в ближний бой с настолько изворотливой тварью нет никакого желания. Понятно, что выдюжу, но где гарантия, что он прежде Юльку не порвет? Или шею ей не свернет ударом увесистой лапы? А нет ее, гарантии. Так что…

Пронесло! Юлька выдержала, за что честь ей и хвала. Единственное, пришлось перед самой дверью придержать спутницу за шиворот и, только дождавшись деактивации ловушки, вместе с девицей протиснуться в проем, сдвинув хлипкую дверь стволом автомата. И дальше, вглубь, памятуя о том, что где-то здесь еще и растяжка со светошумовой гранатой затаилась. Собственно, именно по этой причине я и протискивался в дверь, схватив репортершу в охапку. И сразу после нее сместился вправо, в простенок. И как раз в этот момент на хлипковатый пластик обрушился удар невероятной мощи… который лишь выгнул створку этаким волдырем, но пробить не сумел. Мало того, материал створки с немалой силой спружинил, отразив звериную тушку, – ну а кто бы это еще мог быть? Опять же, недовольный вой после характерного шлепка о землю… однозначно «зубастик». Кстати, с разгона наскакивать еще раз он не стал. Предпочел подойти почти вплотную, встать на дыбы и обрушиться на дверь передними лапами, пустив в ход когти. Впрочем, сие действо привело к закономерным – и очень для зверя печальным – последствиям: наконец-то сработавшее силовое поле попросту отчекрыжило ему лапы вместе с куском морды и каким-то количеством щупалец. В этом я убедился, выждав после звука падения нескольких разнокалиберных кусков плоти почти минуту и приоткрыв дверь, насколько позволило ее нынешнее деформированное состояние. Кстати, лучше бы не открывал – в щель тут же хлынула бледная кровища, смешанная с пылью. А может, и с чем-то еще, если по характерному навозному запаху судить.

— Тьфу, м-мать! – отскочил я от двери, не забыв задвинуть створку.

— Что там?! – не сдержала болезненного любопытства Юлька.

— Готов! – с известным удовлетворением в голосе сообщил я напарнице. – Ловушку Макс толковую поставил. Так что можно расслабиться и перевести дух – «зубастики» кончились. Тут, кстати, даже душевая кабинка есть.