Книга Оружейники II, страница 47 – Александр Быченин

Да, вы не ошиблись – папенька во всем своем домашнем великолепии, то бишь избавившийся от строгого костюма и лаковых штиблет в пользу заношенных треников с олимпийкой в комплекте со стоптанными тапками. Заявился Виктор свет Андреевич не с пустыми руками – приволок бутылку, что стояла в его персональном баре наособицу. Утром я не решился обнаглеть до такой степени, чтобы покуситься на святыню, а он, глядите-ка, не пожалел!

— Что, так и будешь держать своего старика на пороге? – недовольно буркнул отец, когда я соизволил открыть дверь и обалдело уставился на визитера. – Челюсть подбери, перед людьми стыдно.

— Входите уже, папенька, – сориентировался я. – Чувствуйте себя как дома.

— Это вряд ли, – хмыкнул гость, осмотревшись. – Бардак ты еще не успел развести.

— Это когда же я таким отличался?

— Всегда, сын. И не отнекивайся, это твоя самая характерная черта. Всю жизнь после тебя бардак и анархия. А как самостоятельным стал, масштаб бедствия только увеличился.

— Кэп с Грегом нажаловались? – предположил я, рухнув на диван и приглушив телевизор. – Располагайся, кстати.

— Сейчас… стаканы у тебя где?

— Без понятия. В столовой, должно быть.

— Да, точно… а ты пока подумай над своим поведением! – крикнул папенька из закутка, которому я незаслуженно присвоил столь высокое звание. – Ненавижу типовые клетушки! Ничего не найдешь… а, вот оно…

Хозяйственный какой… кстати, а что не так с моим поведением?..

Именно этот вопрос я первым делом и озвучил, когда отец вернулся в зал и устроился в кресле, которое не поленился подтащить к дивану поближе.

— Смотри-ка, не повелся! – с веселым изумлением отметил в ответ папенька, одарив меня стаканом. – Все-таки правы Грег с Михой, повзрослел ты. Жаль, что еще не совсем, детство до сих пор в одном месте играет.

— Свербит, ты хотел сказать?

— Вот-вот. Оно самое.

— Так чего ты хотел-то? – вернул я беседу в конструктивное русло.

Ну его на фиг, Виктора Андреевича дразнить, особенно когда тот в настроении. Можно погрязнуть в бесконечной пикировке вплоть до утра, а у меня еще дел полно.

— Поговорить. Расставить все точки над «ё». Понять, наконец, чего от тебя ждать.

— А до сих пор не понял?

— Представь себе, нет, – спокойно признал папенька, свернув заветной бутылке голову. – Подставляй емкость… раньше я думал, что хорошо изучил собственного сына, но ты с каждым днем раскрываешься с новой стороны, проявляются все новые и новые грани твоего…

— Таланта?

— Авантюризма, балбес! Все, забирай, больше не налью.

— А что это? – подозрительно принюхался я.

— Особая настойка для особых случаев. Старинный семейный рецепт Смальковых, производится в строго ограниченных количествах, потребляется исключительно с благословения главы рода.

— А что за особые случаи?

— Да так, всякое… благословление на брак, рождение ребенка… ты чего, сын?!

Чего-чего! Подавился и закашлялся, блин! Сказанет же такое!

— Отец, ты чего-то попутал, – отдышавшись, выдавил я. – Какой, к чертям, брак?! Какие, к дьяволу, дети?!

— Тебе виднее, – фыркнул папенька. – Но ты, как обычно, не дослушал. Сегодня у нас иной повод – становление юнца мужчиной.

— Э-э-э… чего-то путаешь, днюха не скоро. Да и совершеннолетний я уже.

— Все верно, – помотал головой отец, сходу отвергнув мои оправдания. – Сегодня ты еще немного поднялся в моих глазах. И я понял – пора.