Книга Концессия 3, страница 154 – Александр Быченин

— Тоже дело! — степенно покивал сеньор Альварес, но, так уж вышло, уже вслед упорхнувшей Инке. — А ты, Энрике, чего в дверях встал? Говорю же, проходи, садись! Пива хочешь?

— Да не особо, — попытался я отвертеться от совместного распития спиртных напитков, потому что где оно, там и долгая задушевная беседа, а у меня времени нет.

— Я неправильно сформулировал вопрос, — тотчас поправился дон Себастьян. И с нажимом продолжил: — Пиво будешь?

А куда ж я денусь! — возопил я про себя, но вслух это заявить постеснялся, ограничившись вздохом и обречённым «давайте».

— Вот сам и возьми, — ткнул гостеприимный хозяин пальцем в холодильник, притулившийся справа от входа. — И мне захвати, будь добр!

— Да, дон Себастьян, — покорился я судьбе-злодейке, взявшись за дверцу.

Кстати, ничего так холодильничек, а для локализованного производства так и вовсе хорошо! Сразу видно, что не привозной, местные умельцы сработали — сплошной пластик, даже на уплотнителе, да и гудит не в пример современным. А что поделать? Компрессор с электрическим приводом, примитив из примитива, как и очень многое в этом мире. А с другой стороны, если техника нормально исполняет свои функции, то к чему усложнять? Подумаешь, нет встроенного блока управления с интерфейсом беспроводной связи! Так и чего из этого? Нельзя через смарт подключиться и посмотреть, что там внутри? Зато можно тупо открыть и заглянуть лично! И да, в холодильнике дядюшки Себастьяна полки вовсе не пустовали. У меня аж глаза разбежались от такого богатства! Тут и бутылки, и свёртки, и всяческие баночки-скляночки… эх, сюда бы сейчас Вову, уж он-то бы не стал скромничать! Да и мне, пожалуй, не стоит — если я правильно понял, у Инкиного дядьки в холодосе не просто банальный пивас, а нечто крафтовое, а значит, по определению достойное.

— И хамон не забудь, он на верхней полке! — расширил заказ сеньор Альварес.

Хм… и где здесь именно хамон? Тут этого мяса… и копчёное, и сыровяленное, и даже варёное…

— Там тарелка здоровая! — правильно оценил мою заминку хозяин дома.

Ну вот, другое дело! А нельзя сразу было сказать? Хотя пофиг, я уже оценил богатство угощения: дон Себастьян явно поскромничал, назвав гору нарезки хамоном. Тут всякого настругано, вплоть до каких-то лепёшек. Да и орешки есть, хоть и совсем чуть-чуть. Пришлось аж две ходки к столу сделать — сначала с блюдом, а потом и с бутылками. Последние, кстати, не уже привычный банальный пластик, а реально что-то вроде стекла, да ещё и с пробками «флип корк», это которые на проволочном каркасе и с рычажком. Реально эксклюзив, и, должно быть, цены немалой. Поэтому я и борзеть не стал, взял по одной. И только после этого устроился на указанном месте — в просиженном, но ещё крепком кресле у грубого, наверняка тоже ручной работы, стола. Небольшом, только-только блюдо с бутылками разместить. Так что в результате всех этих манипуляций я оказался практически нос к носу с Инкиным дядькой.

И смог, наконец, хорошенько его рассмотреть, а то раньше как-то не получалось толком: то он в бандане и маске, то вокруг полутьма. Ну а здесь и сейчас обстановка вполне комфортная: не жарко, достаточно светло и даже, я бы сказал, уютно. Опять же, при ближайшем рассмотрении дон Себастьян оказался не таким уж и страшным на рожу. Ну да, не красавец. Ну да, кожа выдублена, только не солнцем, которого на Роксане днём с огнём не сыскать, а горячим дыханием литейных печей. Ну да, худой до костлявости. Зато жилистый. Лет хорошо так за полтинник. И глаза очень… пожалуй, живые. Со смешинками. А ещё подпалённая щетина на щеках и подбородке, и заметная лысина в выцветших мелких кудряшках. А, ещё одного зуба впереди на нижней челюсти не хватает. Ну и отдельного описания заслуживают ладони — с сеткой мелких шрамов, каменной твёрдости исцарапанными ногтями и крючковатыми пальцами. Сразу видно, что ручному труду данный достойный муж не чужд.