Книга Стальной рыцарь, страница 98 – Алексей Свадковский

Свободное перемещение тяжелой техники в городской черте запрещено — вдруг что зацепят или кого раздавят. И это правильно: мало ли какая таратайка выкатит под ноги меха или дитя выскочит поглазеть, а ты попробуй успей среагировать. Так что так правильнее: повезут нас с Рубакой на грузовой платформе сразу в академию. Благо, что та была недалеко от погрузочной станции — видимо, специально там разместили для удобства логистики. Час пути — и я на месте.

Еще раз огляделся по сторонам. Руки слегка подрагивали, меня потряхивало от волнения: как там оно будет, кого я там встречу, как учеба пойдет? Мы с отцом об этом почти не говорили, он все время отмахивался, мол, рано еще. На учебу я должен был отправиться почти через год. Вот как оно вышло… Ну ничего, как-нибудь прорвемся. А пока осталось закрыть последние долги.

Решившись, я встал и направился в вагон-ресторан, мысленно прикидывая, сколько же я там сегодня оставлю. И никак не выходило меньше полусотни рублей, а может, и побольше. В первые дни я был сам не свой — постоянно заталкивал в себя пищу, словно гася невидимый пожар, горевший в груди. Да и похер. По сравнению с тем, что я и вовсе мог ослепнуть, наплевать практически на все. Если надо, я бы и Рубаку отдал вместе со всеми собранными деньгами, лишь бы снова видеть белый свет. Тут в буквальном смысле не жалко ничего.

— Сколько с меня? — спросил я.

Тетя Валя, буфетчица, окинула меня взглядом, как-то по-матерински вздохнула, а потом негромко произнесла:

— Сорок шесть рублей тридцать семь копеек.

Хм… даже чуть меньше, чем ожидал. Достав бумажник, я вытянул из небольшой пачки полусотенную купюру, улыбнувшись про себя: вот и трофеи в ход пошли.

Пожилая буфетчица посмотрела ее на свет, отчего-то тяжело вздохнула, словно думая о чем-то своем, а затем протянула ее мне назад:

— Не нужно, Вань. За тебя уже все оплатили. Епифанов закрыл счет, только просил тебе об этом раньше времени не говорить.

— То есть как? — я стоял растерянный, не зная, что и сказать. Как-то неловко и почему-то стыдно. — У меня же тоже есть деньги, — я зачем-то показал на свой кошелек.

— Я думаю, он подумал, что тебе нужнее, — буфетчица посмотрела на мой наряд, выразительно напомнив мне о том, как я выгляжу. Затем, не выдержав, снова тяжело вздохнула: — Ну что я за дура? Нет бы промолчать… — она выразительно качнула головой. — Не могу я так. Держи, — она подтолкнула купюру назад ко мне. — Другого бы не пожалела, а защитника грабить — грех.

— Спасибо, — я качнул головой, а затем, выловив пять рублей среди ассигнаций, снова протянул ей. — Спасибо, что помогали в дороге.

И эти деньги она с благодарностью приняла.

Поезд останавливался, и я под скрип тормозов направился назад. Нужно посмотреть, чтобы при разгрузке моего Рубаку не опрокинули или не уронили. Учитывая, сколько взрывчатки у него в рюкзаке, моего меха может на куски разнести, если с ним неосторожно будут обращаться.

* * *

Новосибирская академия Одаренных

Канцелярист, еще раз изучив мое предписание, тяжело вздохнул и качнул головой:

— Рановато вы прибыли, молодой человек. До начала занятий еще целая декада. Смотр будет через восемь дней, как и проверка дара. И только после этого я смогу поставить вас на довольствие.

— Я понимаю, — кивнул я. — Как-нибудь продержусь за свой счет. Просто по нашим дорогам лучше выехать пораньше, а то можно опоздать навсегда или вовсе никуда не приехать.