Книга Стальной рыцарь, страница 84 – Алексей Свадковский

— И грамотка титульная имеется? — уточнил жандарм, испытующе глядя на меня.

— В паспорте есть отметка о дворянском происхождении, — я указал в раскрытом документе нужную строку. — Но если хотите, могу предоставить и титульник.

Жандарм на секунду задумался, затем уточнил:

— Что-нибудь ночью слышали или видели?

Я отрицательно качнул головой:

— Я долго читал, а потом спал.

— А мне сказали другое, — жандарм снова взглянул на меня. — Утром господин Порохов видел, как официантка из вагона-ресторана выходила из вашего купе.

Я, немного смутившись, опустил взгляд и тихо буркнул:

— Есть вещи, о которых джентльмены не спрашивают друг у друга.

— И много взяла? — ухмыльнувшись, спросил жандарм.

Явно проверяет. Скорее всего, с Олей он уже говорил — что она сказала, я не знаю. Так что лучше тут не врать.

— Я вам сейчас в морду дам, — спокойно ответил я.

— А я вас арестую, — ухмыляясь, сказал жандарм.

— А потом отпустите, — все так же спокойно ответил я.

— Нападение при исполнении, — сказал тот, оценивающе смотря на меня.

— Оскорбление чести и достоинства женщины, — ответил я. — А также препятствование в исполнении воинского долга: я еду на учебу, вас от тварей защищать. Ты что, сам молодым не был? — перешел в наступление я. — Прорывы один за одним идут, твари целые деревни вырезают. Никто тебе не позволит боевого пилота по надуманным предлогам мариновать, скорее самого в комендантские роты направят. А мне разве что штраф будет да пожурят.

Жандарм еще раз оценивающе посмотрел на меня, затем на документы у себя в руке. Похлопав ими по ладони, он протянул их мне назад со словами:

— Значит, ничего не видел? Ну что ж, счастливого пути.

Козырнув, он развернулся и пошел дальше, уводя следом солдат.

* * *

— Ну что? — урядник взглянул на подчиненных, проводивших опрос пассажиров.

— Глухо, — безнадежно махнув рукой, старший из них устало зевнул.

Он только что прибыл с расследования поножовщины: пара ямщиков, перепившись, порезали друг друга, выясняя, чей рысак лучше. До этого он расследовал перестрелку в китайском квартале, а тут это еще — проводник, неведомо куда пропавший с поезда. Хотя почему неведомо?

— Он в Ужанихе выходил. Официантка из вагона-ресторана видела. И, видимо, там и остался.

Вначале он этим словам не поверил. Девчонка что-то крутила, врала — он хорошо умел чуять ложь, привык видеть за годы работы. Что-то она не договаривала. А потом, когда узнал, что ее видели возле купе Соболева, решил дернуть за эту ниточку, но она ни к чему не привела. Пацан уверенно себя вел, даже на провокации не повелся: не вилял, не крутил ничего, смотрел прямо. А что с девкой ночь провел? Ну, то дело молодое. Железнодорожное начальство это, конечно, не одобряло и могло за такое уволить — отсюда и нервозность и страх у официантки. То ли на пацана повелась, заскучав в дороге, а тот молодой, смазливый, то ли денег дал. Да наплевать — не его дело. Но теперь он в ее словах уже не сомневался.

— Это точно? — уточнил урядник, нервно покрутив ус.

Станция Ужаниха — это гиблое место. Рядом каторга, сам городок переполнен беженцами, которых дальше в большие города пускать нельзя. Местное отделение жандармов напоминало осажденную крепость, почти не контролируя обстановку, а сил и средств все не хватало навести там порядок.