Книга Академия, страница 20 – Алексей Свадковский

— Хорошо, — кивнул я уважительно, достал с полки лист бумаги и разложил перед ним. — Смотри сюда.

— То есть я должен буду только сыграть водителя? — уточнил Давид. — Отвести вас до особняка, дождаться Вики и потом заехать сюда, где ждать уже тебя? — он ткнул в место на карте — в небольшой переулок в двухстах метрах от дома генерала. — Там я жду тебя, и мы едем досюда, — и он ткнул в новую точку на карте недалеко от академии. — И за это ты помогаешь мне закрыть долг?

— Если дело выгорит и я уйду с добычей, — уточнил я. — А так — все верно.

— Никого грабить, убивать и что-то красть мне не надо? — еще раз переспросил Давид, изучая карту и схему.

— Все верно, — кивнул я. — Твоя задача — лишь сделать все то, что ты сейчас сказал, и не более того. Риск сам видишь — минимален. Но если попадешься, скорее всего, вместе с нами ответишь на полную. Так что тебе решать. Сам я для себя решил, что живым сдаваться не буду. Не хочу суда, позора, чтобы мое имя в грязи топтали: «дворянин — вор». Не хочу.

— Тогда я согласен, — наконец произнес Давид спустя несколько минут размышлений.

— Ну и прекрасно, — довольно улыбнулся я. Еще один элемент пазла занял свое место.

* * *

Ремонтно-механический цех можно найти едва ли не сразу по грохоту механических молотов, шуму токарных станков, визгу пил, разрезающих металл, ругани рабочих, освоивших искусство разговаривать на мате, как на обычном языке. Искры металла, запах гари, глухие удары пневмомолота, забивающего заклепки в листы. Красота! Я любил вот это, где все являлось простым и понятным: инструменты, ум и металл. Соединяешь их вместе — и получается нечто настоящее, достойное, что может сослужить тебе и людям пользу.

Кивнув, я поприветствовал начальника мастерской, занятого сейчас возле стенда, где висел мой «Носорог», на котором в ближайшие три месяца и будут проходить мои тренировки. Да, он без дела простоял восемь лет. Все предыдущие пилоты тяжелых мехов, как правило, приходили со своими. И долгий покой плохо сказался на и без того старой (почти тридцатилетней) машине, изношенной до предела.

Глянув на разбросанные запчасти, разобранные поршневые кольца, торчащие во все стороны броневые пластины, я с сожалением качнул головой. То, что это смогут привести в порядок за оставшиеся до начала занятий четыре дня, мог верить капитан Горохов, но не я. Я с отцом провел достаточно времени, поддерживая нашего Рубаку в рабочем состоянии, а потом его восстанавливая, и понимал, что здесь работы — минимум на две недели, и то если в ремонтном цехе жить, а все необходимые запчасти в наличии.

Я прошелся еще раз рядом, оценивая фронт работ и уже проделанное. Затем присмотрелся к поршневым кольцам, которые должны стать на колени меха. Затем, присев на колени, стал изучать одно из них, осторожно поглаживая поверхность. Я почувствовал внутри одного из них крупную трещину, спрятанную в глубине металла. Лопнет почти сразу, едва пойдет нагрузка.

— Петрович! — я громко крикнул, привлекая внимание начальника мастерской. После выставленного магарыча и небольшого совместного распития, когда работяги поняли, что я тоже смыслю в ремонте и обслуживании, я здесь стал почти свой, приходя сюда при малейшей возможности, помогая в ремонте и обслуживании.