Книга Звездная Кровь. Дарующий Молнии, страница 117 – Роман Прокофьев

— Я, кажется, понимаю… — пробормотал Матиас, лихорадочно теребя свою шевелюру. — Звездная Кровь нужна как эталон-катализатор для запуска трансформации, так как является контейнером паттернов, хорошо… но, мадре де диос, почему именно Кровь Истинного?

— Потому что только она запечатлевает эхо привязанной души Истинного, даже покинув его тело. Обычная же Звездная Кровь, освободившись, становится частью Восхождения.

— Эврика, Матиас! — тихо произнесла Аврора. — Я поняла, в чем дело. Тахионная суперсистема обнуляет трансформационный потенциал. Покинув организм, обычная Кровь опять становится «нулевым» контейнером, тогда как Кровь Восходящего с симбионтом или его аналогом, грубо говоря, сохраняет уже полученную «прошивку» именно за счет симбиотической связи!

Она с азартом взглянула на Кейнора:

— Хорошо, а что такое Слияние и Забвение? Операция и наркоз? Защита от донорского отпечатка? Это Заклинания? Навыки?

— Это Руны, Истинная. Руны, которые я могу научить вас ковать. И тогда, лед видит, — Кейнор небрежно бросил на стол молнию, — вы сами сможете делать то, что заменит вам гвозди…

Тишине стоило отстояться, ибо Ледяной Кузнец сделал самый дорогой ход за весь совет, и земляне, умные дети Искуснейшего, конечно же это поняли. Им предлагали свободу от уз Храмов Вечности, от рабских гвоздей и возможность свободно создавать своих Восходящих — столько, сколько потребуется. Владеющий этим секретом возвысится среди прочих Народов Единства через поколение.

Если им позволит Небесный Трон.

— Цена, буря? — наконец произнес Кассиди. — Какова цена этого знания?

— Один путь с Тысячей, — ответил Пламени Подобный.

— Один путь, — тихо повторила Аврора. — Но такое партнерство — политическое самоубийство…

— И удар по монополии Вечности, за который они будут убивать, — сказал Сигурд. — Потому что вы передаете нам не знание, а войну.

— Война, Истинный, уже пришла. Но вы можете выбирать, будете в ней воинами или рабами.

— Думаю, крайне опрометчиво принимать такие решения, не выслушав предложения всех сторон, — сказала рыжеволосая, метнув быстрый взгляд в сторону Сигурда. От осколка Единого не укрылось, как она смотрела на его ученика. Не так, как смотрит на мужчину восхищенная женщина, но как единокровная сестра на брата. Так, будто они хранили общую тайну.

— Согласен, — вздохнул Сигурд. — Братья, мы говорим об Ордене Истинных.

Кейнор чуть поднял бровь и улыбнулся, а Пламени Подобный прямо взглянул на хмурого Винсента Кассиди.

— Что до Ордена, — сказал осколок Единого, и в голосе его появилась чуть заметная ирония. — Нет смысла его искать. Ибо Орден и так здесь.

Тишина.

Пламени Подобный смотрел на Истинного, тело чьего сына сделал своим, а тот смотрел на него — странным, тяжелым взглядом. В нем не было ненависти — только усталость, которую несет человек, много циклов хранящий тайну, которую и хотел бы — но не может никому рассказать.

Затем Винсент вздохнул, прикрыл веки и негромко произнес:

— Мико… просыпайся.

Пламени Подобный видел, как при этих словах вздрогнула рыжеволосая, будто для нее они значили что-то большее, чем слова призыва драконьей спутницы рикса.

Сверкнула Скрижаль. Из вихря Звездной Крови сложилась фигура.

Призрачная девушка в асари древнего покроя. Узкое лицо, темные глаза и темные же волосы, сложенные в узел. Единственный знак — древняя стелла, вышитая золотой нитью по серому шелку, — сигна Ордена Истинных.