Книга Сила крови I, страница 8 – Алекс Каменев

Об этих пикантных подробностях поведал все тот же разговорчивый парень с соседней койки, ничуть не смущаясь, что его могут услышать.

Точно нарик, или совсем с головой не дружит, раз так свободно обсуждает своего командира. Или здесь действительно настолько плохо с дисциплиной, что вышестоящих офицеров ни во что не ставят и не боятся в открытую поносить.

Любопытный факт. Еще один в копилочку знаний о здешних реалиях.

Я вдруг дернулся и часто заморгал. Что это? Еще одно наваждение? Фигуру болтуна окружала белесая дымка, невзрачная и тусклая, но четко различимая.

— А мне и говорят, иди, мол, следи, а если откинется, сразу провода из автодока выдирай, расходники в картриджах дорогие, нечего бесполезно тратить ресурсы, новые поставки будут еще нескоро, а медикаментов и так мало. А на черном рынке цены задрали из-за тупорылых «гепардов», умудрившихся потерять в одном бою сразу треть личного состава. Криворукие обмудки, не умеющие толком держать винтовки, – последнее он проговорил, явно кого-то цитируя, тембр изменился, придав голосу презрительный оттенок.

Я потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но нет, дымка никуда не исчезла, все так же продолжая окружать контур чересчур говорливого паренька. Может, это галлюцинации? Прибор на подставке тихо гудел, продолжая накачивать меня препаратами. Кто его знает, что подавалось по изогнутым трубочкам.

Шевельнув глазами, я окинул всю палатку быстрым взглядом, надеясь увидеть похожее свечения рядом с другими предметами. Но нет, москитная сетка оставалась москитной сеткой, железные койки обычными койками, тумбочки тумбочками. Каждая физическая вещь не претерпела изменений. Они оставались прежними, за исключением болтливого соседа, не умолкавшего ни на секунду.

У меня на лбу выступила испарина, может, это повреждение мозга? Судя по тяжести ранения, такое вполне могло быть. Но тогда почему непонятная дымка только вокруг этого дурака? Почему чертова койка, на которой он сидел, оставалась обычной?

Я пригляделся, внимательно изучая непонятную аномалию. Она напоминала легкую пелену, как дрожь потока нагретого воздуха, только более четкую, почти осязаемую. Бесцветное марево окружало силуэт парня со всех сторон, облегая его как покрывало. Больше всего это походило на… ауру?

— А Большой Том и говорит, что все шмотки Браса принадлежат ему, мол, тот завещал ему их по закону. Но раз по закону, то где подтвержденная подпись? И заверенный нотариусом документ? Бумаги оформить недолго, тем более завещание, особенно сделав все по срочному протоколу, но ведь никакого файла так и не нашли. А значит, все шмотки идут в разряд общей добычи. И только контейнер с личными вещами будет отправлен родным. Я так и говорю, неправильно, мол, это…

Мысленно отрепетировав и старательно выстраивая в мешанине слов из разных языков, как это делал говорун, я медленно прохрипел:

— Кто я такой?

Болтун резко заткнулся, глаза его округлились. Парень несколько секунд ошеломленно молчал, пока не справился с потрясением. Помедлив, он с жаром бросился пересказывать мою биографию.

Меня звали Тимофей Мещерский. Юноша из древнего, но давно разорившегося аристократического рода Российский империи.

Да, здесь Россия до сих пор оставалась империей, хотя шло все то же начало двадцать первого столетия. История здесь пошла другим путем. Различия в обустройстве мира были кардинальными.