Книга Кошки - Мышки, страница 164 – Светлана Нарватова

Девчонка стояла, как оглушенная.

— Вы очень хороший, — быстро выдохнула она. — Только очень табаком воняете, — и, вдруг ожив, быстро сунула карточку в щель и захлопнула перед Ген-директором дверь.

Кира протрезвела в одно мгновение. Она прислонилась к двери номера, вжав голову в ожидании удара. Удара не последовало. В коридоре было тихо, а потом послышался глухой звук удаляющихся шагов. Медленных шагов, будто Ген-директор всё еще не верил, что Кира от него сбежала. Будто надеялся, что она откроет. Не такая она дура. Хотя… Конечно же, она такая дура. Даже, нет: она ТАКАЯ дура. Как, как она оказалась в этой ситуации? Новикова сползла по двери на ковровую дорожку. За несколько секунд Кира почувствовала на своей шкуре, что испытывали бандерлоги перед Каа. И поняла, как женщины становятся жертвами маньяков. Мозг просто отказывает под напором паники. Ее словно парализовало. Если бы не внезапная передышка… Даже думать не хотелось, что было бы, если бы не передышка, подарившая чудесное спасение. Повезло, что Кира заранее вынула карту-ключ, пока ехала в лифте. Новиковой показалось, что она его потеряла, и девушка перерыла всю сумочку, представляя, что же теперь будет. Но такого она не представляла… Хорошо, что ключ нашелся.

Кира взяла себя в руки. Дверь закрыта. Не могут же КрокоЗмею дать запасной ключ. Или могут? Во рту всё еще стоял тошнотный вкус табака. Кира пошла чистить зубы. И смывать косметику. Она смотрелась в зеркало и стирала ватными дисками тушь и подводку, возвращая лицу привычный вид. Что с ней не так? Почему в книгах, когда брутальный шеф прижимает героиню к рабочему столу (стене, шкафу, нагибает над компьютером), у нее становится мокро между ног, и она тут же делает знаменитый шаг от ненависти до любви? Почему у книжных героев не воняет из рта (куревом или перегаром), от них не несет потными носками и немытым… пусть будет «телом». А-а-а… Кира обреченно махнула рукой. Наверное, всё потому, что она фригидная неудачница. Ни подруг, ни парней, ни оргазма… Теперь вот еще и работы не будет. А сделала бы тот самый «шаг» — глядишь, и с мифическим оргазмом бы познакомилась. КрокоЗмей-то оказался вон какой… темпераментный. Просто зверь! Очешуевший.

Перед сном Кира перевела сотовый на обычный режим с беззвучки и обнаружила в мессенджере видеосвидетельства того, что кошка жива и здорова, а котят ровно по счету: не убавилось, не прибавилось. На душе у Новиковой стало немного спокойнее. Она уже не напрягалась на тему, откуда у Кости ее телефон. У кого его нет? Зато Шеф не злится. И теперь у Киры есть его номер. Про завтра она решила не думать. Какой смысл? Проснется, услышит, что скажет Колчевский, и будет делать выводы.

Утром Колчевский ничего не сказал. Кроме дежурного «Доброе утро». За ночь он как-то… даже немного постарел. С губ его стерлась улыбка. Глаза стали пустые и черные, а лицо белое и холодное. Перед выездом, пока они внизу ждали такси, Геннадий Николаевич похлопал себя по карманам, но вдруг замер. И курить не пошел. Весь обратный путь он был малословен, и большую часть времени в воздухе смотрел в иллюминатор, на облака. Он дождался, пока Кира получит свой багаж, и предложил подвезти. Но Новикова отказалась. И он не стал настаивать. Кира поехала автобусом. Да, дольше, не так удобно, может, но дешевле. И дышится легче. С одной пересадкой на автовокзале она доехала до дома уже к шести. Поднялась на этаж. И только тут вспомнила, что отдала свои ключи КиберКоту. Новикова набрала его номер, но звонок раздался в квартире. «Добрый вечер, Кира Владимировна, — услышала она одновременно из трубки и из-за закрытой двери. — С возвращением!».