Книга Кошки - Мышки, страница 139 – Светлана Нарватова

— Подожди, — оборвал его Ваня. — Давай сами поищем.

— Давай тебя с Кирой поменяем, и поищем потом, — предложил Костя.

— Кирюх, ты там живая? — крикнул однокурсник.

Новикова шмыгнула:

— Ну, живая.

— Дашь нам возможность самим найти решение? Ну, что, блин! Мы практически весь квест сами прошли! Без единой подсказки! — было понятно, что однокурсник орет не на нее, а убеждает начальника. Но всё равно было обидно.

— Ладно, — приняла решение Кира. — Я просто испугалась. — Шмыг. — Очень. — Шмыг.

— Ты уверена? — жестко спросил Шеф.

— Только, пожалуйста, вытащите меня отсюда! — попросила Новикова тихо.

Вверху стучали дверцы. Тукал метроном. Механический голос отсчитывал время. Парни что-то обсуждали на повышенных тонах. Кира, шмыгая и размазывая по лицу слезы и сопли (бумажные платочки остались в сумке в сейфе холла), поднялась. Яма была глубокая. Даже подпрыгнув, девушка не могла достать решетки. Поэтому, несмотря на мягкость матов, приземление вышло болезненным. Она потерла коленки. «Ты сдохнешь», — шепнул женский голос прямо над ухом. И Новиковой на какой-то момент показалось, что сейчас ее засыпят землей.

— Кира, — над решеткой склонился Костя. — Ты как?

Новикова махнула рукой, дескать, всё нормально. Но потом поняла, что в этой кромешной темноте ее не видно.

— Порядок, — хриплым голосом ответила она. — Как там?

— Ищем.

«Тук». «Тук. «Тук». Новикова уселась в уголок, прижавшись спиной в угол, и накрыла голову руками. Скоро всё закончится. Обязательно закончится. Время растянулось в бесконечное: «Тук». «Тук». «Тук». Звуки снаружи потеряли какой-то смысл. Кокон безразличия и беспомощности укутывал ее. Она даже не очень поняла, что над головой раздался щелчок замка. Как в яму спрыгнул Костя. Как быстро прижал к себе и подтолкнул под попу наружу. Как парни вытащили ее за руки. Вокруг все суетились. На часах оставалось чуть меньше двух минут. В яму спустили стул. Потом оттуда показался Шеф. Он дернул Новикову за руку, и она чуть не упала. Тогда начальник подхватил ее на руки и побежал. Метроном отстукивал: «Тук». «Тук». «Тук». Дверь лифта не хотела отрываться, и Ванька стучал по ней кулаком, будто это могло помочь. Потом, наконец, яркий свет кабинки ударил по глазам, и парни, бурно жестикулируя, ввалились внутрь. Кира вновь оказалась на своих ногах. Лифт поехал вверх. Но в следующий момент дернулся и замер. Свет потух. Новикова вцепилась в футболку Кости ногтями. Внизу раздался грохот взрыва, и кабинку снова тряхнуло. Шеф крепко вжал Киру в себя, прикрыв ее голову рукой… И только зловещий женский шепот нарушил повисшую тишину: «Вы все умрете!..»

«…когда-нибудь…», — беззаботно закончила женщина и весело рассмеялась нормальным человеческим смехом. Дверцы лифта открылись в том самом холле, откуда началось их путешествие.

Кира почувствовала, как слабеют ее коленки, и как она сползает по телу мужчины. Такого надежно, горячего, крепкого. Такого родного, что оторваться просто невозможно. И как в следующий момент этот мужчина подхватывает ее на руки и выносит на свободу. Эйфория облегчения окатила Киру, как цунами. Хотелось прыгать от счастья и переполнявшей энергии. Хотелось свернуть горы и расцеловать Шефа. И Димку. И Вано. И даже Лёху с его крысой. Парни оживленно обменивались эмоциями в непечатных эпитетах и междометиях. Эникейщик блаженно гладил белую мордочку с розовыми ушками.