Книга Сиреневый эндшпиль, страница 8 – Светлана Нарватова

— И карта, и Джетта. Потому что мы ей были нужны.

— А она была нужна вам, — констатировала Темная.

Увы, с этим не поспоришь.

Ансельмо рассказал последнюю часть приключений, избегая личных тем. Когда речь зашла о видении отца Джетты, монахиня нахмурилась, но расспрашивать не стала. Видимо, у нее уже сложилась картина произошедшего.

— Значит, вам нужен Жезл Силы? — уточнила настоятельница, когда дель Пьёро закончил. — В любой другой ситуации я бы возможно сказала «нет». Но теперь на карту поставлено слишком многое.

— Жизнь вашей дочери?

— Боюсь, что на жизнь Джетты артефакт не повлияет никак, — ровно ответила женщина. — Подожди меня, я скоро вернусь.

Мария покинула келью и действительно вскоре вернулась. Паладин даже не успел размыслить над полученной информацией.

— Вот. — Монахиня положила перед дель Пьёро знакомый металлический цилиндрик и села. Цель была достигнута, но почему-то Паладин продолжать ждать, будто какая-то сила придавила его к креслу. — У меня есть три просьбы, — продолжила Темная. — Первая очевидная: я хочу, чтобы вы, — внезапно она вновь перешла на официальный тон, — рассказали Джетте мою историю. Я не жду от нее дочерних чувств. Я хочу, чтобы она знала, что ей угрожает. Второе. Передайте ей: есть легенда, что в Храме Карающая Длань Двуцветного оживает. Чтобы Пантера проснулась, она должна врасти хвостом в алтарь. И еще там была непонятная фраза: «Не тронь Пантеру, пока не проснется до конца». Запомните?

Сельмо повторил нелепую фразу. При всей своей бессмысленности, она обладала несомненной ценностью: возможно, за нее удастся купить мир с Джеттой. Если всё остальное не подействует. Джи обожала загадки и головоломки.

— И третья просьба. Протяни, пожалуйста, правую руку ладонью вверх.

Паладин протянул, полагая, что от него потребуется клятва крови. Но не угадал. Настоятельница накрыла его руку своей и сомкнула веки. На секунду Светлому показалось, что его обожгло каленым железом.

— Передай его Джетте, — попросила женщина.

Сельмо посмотрел на ладонь. На ней чернел Знак Дщери Девы Ночи: девятиконечная звезда из трех равносторонних треугольников. Дель Пьёро поднял глаза. Настоятельница разглядывала свою покрасневшую, теперь чистую ладонь, а потом натянула на нее рукав, будто устыдилась наготы. Сельмо ждал, что Темная скажет что-нибудь вроде: «И скажи ей, что я ее люблю» или еще что-нибудь, подходящее моменту, но она добавила лишь:

— И да хранят вас Боги.

И правильно. Такие вещи нужно говорить лично, а не передать через третьи руки. Если Джетта не придет к матери сама, Сельмо ее сюда на пинках загонит. Или на руках принесет. Как вести себя будет.

С появлением напарника в комнате Темной Дамиан сместил руку поближе к метательному ножу — на случай, если кого-то придется останавливать. Не хотелось бы. Но пусть лучше он ранит, чем другой убьет.

Паладин выглядел уставшим. Его лицо казалось бледным, как полотно. Он настороженно ощупал взглядом комнату: остановился на умолкшей Джетте, на Аквилеро; метнулся по углам, убеждаясь, что всё цело.

— Заходи, герой, — насмешливо пригласила Джетта. — Отдавай свою добычу. И проваливайте отсюда оба, — добавила она, посмотрев в глаза Дамиану.

Она хорошо держалась, но именно теперь в глубине ее глаз мелькнула… наверное всё же не ненависть. Обида, усталость, обреченность. Сложно было описать это словами, но Аквилеро стало ее жалко. И стыдно за себя.