Книга Сиреневый эндшпиль, страница 63 – Светлана Нарватова

Вторая Великая Битва была завершена. Отгремели звонкие слова Богов с чествованием героев, от которых в душе каждого возникло желание совершать подвиги. Оступившимся даровалось прощение, от которого у каждого в душе проснулись воспоминания об их проступках и чувство вины. Сторонники некроманта торжественно принимали новую веру. Несколько человек при этом огребли от Плети Двухцветного «за нечистоту помыслов». После первых экзекуций трое магов попытались скрыться в телепортах, но Пресветлый оказался проворнее, и трупы предателей развеялись прахом. После благословения Боги растаяли в небе так же внезапно, как и появились. Обращение неофитов, особенно искреннего после показательных наказаний «неверных», вновь наполнило площадь Силой. Через телепорты стали подтягиваться эльфы-целители, в первую очередь уделившие внимание главным героям битвы. Чиро и Пусик завязли там по самые уши. С небольшим опозданием появились и человеческие маги, оккупировавшие пространство внутри Храма. У оперативного лазарета было не протолкнуться. НА прихрамовой площади тоже было суетно. Прибывшие стихийники добавили ветра, чтобы вынести с площади смрад битвы. Новообращенные с энтузиазмом расчищали поле боя от останков зомби, а Рассет дисциплинированно их сжигал, ограничив место сожжения завесой, чтобы не портить праздник вонью. Вокруг Гешшара в изначальном облике свернулась черная драконница и зализывала Верховному Магу раны. Тот лежал, еле живой, но Джетта была уверена, что чешуйчатый только делал вид, что при смерти. Блондинистый маг-целитель наверняка уже излечился и теперь просто плющился от удовольствия. Как и другой блондин, который сейчас сидел рядом с Джеттой, сжимая ее руку и глядя на весь этот балаган со ступенек Храма.

— Почему ты тогда сбежала от меня? — словно угадав, что Темная думает о нем, спросил Ансельмо.

— Обиделась, — призналась Джетта.

— Это я и сам понял. На что?

— Сельмо, ты правда до сих пор не понимаешь? Ты предложил мне стать любовницей!

— Не любовницей, а официальной фавориткой. Это совершенно разные вещи.

— Вещи, Сельмо. Вещи. Я не хотела быть вещью. Семнадцатилетняя дурочка-сирота мечтала о семье и доме. Настоящем доме, а не том, который ты бы мне снимал, чтобы отдыхать от жены. Одна мысль о том, что ты можешь жениться на другой… Да она меня просто убивала! Я и перстень твой венчальный потому стащила. И вернула только потому, что ма… — она хотела сказать «мать-настоятельница», по привычке, но поправилась: — Мама убедила.

— Могла бы не возвращать, — буркнул Сельмо. — Я всё равно так никого и не смог представить на этом месте, кроме тебя.

Джетта хмыкнула.

— А знаешь, что мне мама тогда сказала? «Глупости», — она попыталась передать ту самую чуть ироничную интонацию. — «Этот дель Пьёро сам тебя недостоин. Просто он об этом пока не знает. Мне кажется, самое время швырнуть этот перстень ему в лицо. Ну, в переносном смысле, как ты понимаешь», — и она подмигнула, как мама. И украдкой вытерла некстати набежавшую слезу.

— Джи, как бы сильно я тебя не любил тогда, я бы не смог на тебе жениться.

— Ансельмо дель Пьёро, сын Первого советника Императора, не смог бы на мне жениться. Но просто Ансельмо дель Пьёро мог бы стать мужем лучшей воровки Гильдии.

— Я тоже тогда был влюбленный дураком, — ухмыльнулся Сельмо и посмотрел ей в глаза. — Это сейчас я готов пойти за тобой, куда угодно. Только теперь в этом нет смысла.