Книга Сиреневый эндшпиль, страница 40 – Светлана Нарватова

— Опять пещеры… — простонал Паладин.

— Это другие пещеры. — Рыжая была настроена на удивление миролюбиво и конструктивно. — Наши предания говорят, что они рукотворны и насчитывают почти две тысячи лет.

— То есть были созданы при Древних Богах? — уточнил Аквилеро.

— До них, — помотала головой рыжая. — Но не в этом суть. Самое важное то, что пещеры изолированы от магии.

— От Линий Силы? — не понял Дамиан.

— Вообще. Магия там не действует. Нормальная, во всяком случае. Про Черную наверняка не знаю.

— А про обычную тебе откуда известно? — спросил Сельмо.

Айша досадливо поморщилась.

— Я же говорила про «Путь дракона». В общем, когда начиналась битва с Черными — та самая — один дракон… струсил. Очень жить хотелось, — в тоне Айши сквозило презрение. — А тут неожиданно появились Трое, и наши в этой битве внезапно победили, — тут девица вроде как сама удивилась. — Дракону бы живи и радуйся, но нет. Выяснилось, что тех, кто отказывается от своего Пути, начинают преследовать видения Неслучившегося. Он вновь и вновь переживал всё то, чего боялся. Сначала во сне, вновь и вновь. А потом видения стали сопровождать его повсюду. Уже полубезумный, он забрел сюда. И провел здесь сто лет в относительном покое. Сто лет без магии, представляете?! — воскликнула она, но Дамиан жил без магии с рождения, и ужас ситуации представлял весьма приблизительно. — Да я лучше сдохну, — уверенно закончила рыжая, глядя в закат.

Неподалеку истошно закаркала ворона. Ей сварливо ответила другая. К дуэту присоединился целый хор. Задумываться над тем, откуда здесь полчища ворон, не хотелось.

— Ты что-то говорила про магию Черных? — напомнил Дамиан. — Здесь, в подземельях.

— Этот дракон рассказывал, что видел алтари Черных, и что они древнее тысячи лет. То есть появились задолго до людей. Но его рассказы всерьез не воспринимались. Всё-таки сто лет без магии, в темноте, без общения с родичами должны были сказаться на психике. Но теперь я вполне допускаю, что он был прав.

— То есть мы сейчас полезем в Черный гадюшник, не имея никакой магической поддержки? — дошло до Пусика.

— Не хочешь — не лезь, — отрезал Паладин. — Тебя никто не заставляет.

Он вынул меч и провел по нему ладонью, будто лаская.

М-да.

— У тебя есть карта подземелий? — Дамиан попытался перевести обсуждение в конструктивное русло.

Высказывания в стиле: «А теперь — оп! — и я красиво умираю», начали утомлять.

— Есть, — кивнула Айша, — но вам-то она зачем? У вас же своя есть.

Действительно. Магия из мира Богов — она же не магия, значит, пара козырных тузов у них в рукаве припасено.

— Я тут… — точнее, еще там, — рыжая показала рукой куда-то в сторону, видимо, намекая на то место, откуда телепортировалась, — подумала: нам лучше разделиться. Вы вдвоем защищены от ментальной магии, вам идти за Джеттой. А я пойду вытаскивать Чиро.

— Ты же без магии, — напомнил ей Аквилеро.

— В изначальном облике я и без магии не беспомощна, — резонно возразила Темная.

Хор ворон неподалеку выразил сомнения. Среди спасателей повисла тишина.

— Ну, что? Вперед? — не слишком решительно предложил Паладин.

Аквилеро и драконша поочередно кивнули.

Паладину было страшно. О нем ходила слава, как о человеке безбашенном. И, чего спорить, «башню» ему периодически сносило. Увы, сейчас он был в здравом уме и твёрдом рассудке. Кажется. И липкий страх холодил за грудиной, заставляя сжиматься всё ниже пояса. Каждый волосок на усыпанной пупырышками коже стоял, как караульный на посту, а ладони сотрясала мелкая дрожь. Сельмо плохо понимал причины этого страха. Возможно, он боялся за Джетту. Или Джетты. Или знакомства с ее отцом. Вот уж не ожидал Ансельмо дель Пьёро, сын Первого советника Императора, что его будет так трясти перед знакомством с отцом невесты, хм. А может, всё дело в этом кошмарном месте. Какой бы ни была причина, у Сельмо было ощущение, что он лезет прямо огру в пасть, и шансов выбраться оттуда один из тысячи. Но не пойти не мог. Если у Айши с ее драконьими «путями» выбор всё же оставался, то у Светлого нет. Нет — и всё. Ему страшно до жути, но он пойдет, и будет ломиться в эту огрову скалу, пока не проломит ее к огровой же матери.