Книга Девяносто девять бед и майор для круглого счета, страница 13 – Светлана Нарватова

— Болезнь у него такая, — пояснила мне Ксения тоном для душевнобольных. — В полнолуние у него приступы бывают. Помните, как у Булгакова в «Мастере и Маргарите»?

И она туда же! Кубло библиофилов, а не дом!

— Вот и воет он, — завершила моя спутница.

— Да прям спать не даёт! А ещё жилица из сороковой! Ну никого сладу с этой вампиршей нету! — подхватила бабулька.

В смысле, «вампиршей»⁈

— Тёть Аля! — укоризненно покачала головой Ксения.

— А чего «тёть Аля»⁈ Всю кровь уже выпила! — перевела на меня взгляд старушка. — Никакой мОчи больше нет! Вчера целую ночь куролесила! Я еле уснула!

— Вы в следующий раз наряд вызывайте, — посоветовал я.

— Да у ней и так наряды один другого вызывающей! — взвилась бабулька.

— А когда Лев вернулся, вы не видели? — попытался я вернуть разговор в конструктивное русло.

— Да нужен он мне, смотреть, когда он возвращается! — буркнула домовая. Старшая по дому, в смысле. — Фильм начался по телевизору интересный. «Петровка, 38».

— Спасибо, вы безмерно помогли. — Я воткнул ручку в зажим планшета. — Было очень приятно познакомиться!

Я повернулся в сторону лестницы, готовясь к стратегическому отступлению.

— А вы наш новый участковый?

— В некотором роде. До свидания!

— Я же вам ещё про девиц из сорок третьей не рассказала!

— В другой раз, — уверил я и сбежал по ступеням вверх, оставляя поле боя за домовой.

— А ещё… — неслось мне вслед.

— Алефтина Витольдовна, я обязательно к вам зайду. Позже, — пообещал я, свесившись через перила. — Вы всё мне подробно расскажете.

— На чай? — недоверчиво поинтересовалась старушка.

— Почему же на чай?

— Нет уж! Приходите на чай! — воодушевилась она. — Знаете, у меня племянница есть… Золото, а не девушка!

— Она что-то знает о Льве Клыкове? — обречённо спросил я.

— Разузнает! — поклялась домовая и, наконец, скрылась за дверью.

— Без приворотных никак? — Я тоскливо взглянул на спутницу.

— Но зато у вас есть выбор, чьё выпить раньше, — успокоила меня девушка. — Тут, как говорится, кто успел, тот и съел.

И ободряюще похлопала меня по руке, всё ещё лежащей на перилах.

— А кто в тридцать шестой квартире живёт? — Я бросил взгляд на последнюю квартиру на площадке, обойдённую вниманием.

— Герман Францевич. Жрец Анубиса.

— В каком смысле «жрец»?

— А, ну книгу он такую написал: «Жрец Анубиса». Египтолог он. В командировке. Длительной.

— В Египте?

— Где же ещё?

— А жена у него есть?

— Какая жена⁈ Он — ж… египтолог же! — горячо возразила рыжая.

— А что? Топ-модели нынче — чистые мумии!

Ксения польщенно выпятила вперёд свои немумифицированные верхние окружности приятных форм.

Я ещё раз припомнил: точно не пил чая с приворотным, или мне это только причудилось? Теперь я уже ни в чём не был уверен.

— Может, пообедаете, товарищ майор? — засуетилась Ксения, когда мы поднялись на третий этаж. — У меня и борщик свежий. Вчера сварила! Безо всяких добавок, папой клянусь! Для себя готовила.

На слово «борщ» желудок отреагировал положительно. Мозг констатировал, что времени подлить какую-нибудь гадость в еду у моей спутницы не было. А если она всё время будет со мной — то и не будет.

— Я подумаю, — пообещал я. — Что нас ждёт на четвёртом этаже?

— Встреча с прекрасным. Как вы относитесь к поэзии, Степан Борисович?

— К поэзии, в смысле: «Буря матом небо кроет…»? Тьфу ты, там, вроде как-то по-другому было?