Книга Женщина: взгляд изнутри, страница 110 – Светлана Нарватова

Единственным, что омрачало сейчас ее существование, была нудящая головная боль, преследовавшая Морозку с самого утра. Не иначе, как проделки совести, намекавшей на неоконченные дела, которые, как ремонт, доделать невозможно, можно лишь остановиться для передышки.

— Как лялька? — переключился Станислав Борисович на более актуальные для нее вопросы.

— Бодренько. На мой взгляд, даже чересчур. Неплохо бы доплера пройти, посмотреть, что там с плацентой.

— Так кто ж тебе мешает?

— Мне? Никто. Просто как-то руки всё не доходят…

— Главное, чтобы ноги дошли. Взяла ноги в руки — и вперед. По коридору прямо и направо.

— Не, Стасик, я лучше завтра. Женька может вырваться, только чтобы меня до дома отвезти, потом у них там не то маневры какие-то, не то гражданская оборона… И Тайсик дома один сидит. Скучает. По еде. Так что всё завтра. Плесни-ка мне лучше капельку коньячку в чаек, — Лиза потерла вискИ, — в качестве натурального сосудорасширяющего.

— Ты давление мерила?

— У меня по жизни — как у космонавта. Просто мозг растет, на черепную коробку давит. Думать-то теперь за двоих нужно будет.

— Замуж выходи, и пусть муж за троих думает.

— За четверых. Как вы лодку назовете, так она и поплывет, — пояснила она непонимающему Стасу, но, судя по его лицу, тот еще больше запутался. — Вот назвал бы любезный Евгений Петрович нашего пса Энштейном или Лобачевским — глядишь, тот бы ему степенно тапочки носил. А он ему кличку в честь боксера дал. А у того было мозга грамм пятьсот, и те перетрясло напрочь. В итоге псина носится как угорелая, сворачивая всё и всех на своем пути, разве что стены не проламывает, — Лиза задумалась. — Впрочем, у него все еще впереди. Силищи-то ого-го! И резерв для роста имеется.

— Мелко плаваете. Завели бы кого-нибудь экзотического, не знаю, карликового африканского ежика, например.

— Боюсь подумать, кого бы Женька выловил, заплыви поглубже, — у Лизы потянуло вверху живота, поджелудочная, наверно. Она поморщилась и приложила ладонь к больному месту. — А ежика мне дома одного хватает. Гигантского.

— Твой гигантский ежик тебе предложение делать собирается?

— Ты сегодня у нас в роли старшего брата, отца или Фриды Марковны? Меня и так всё устраивает, — коньячок в чае начал давать эффект, и Лизу слегка повело.

Стас глядел на нее с непонятным беспокойством.

— Лиза, у тебя со зрением как, нормально? — неожиданно спросил он.

— А что? Я не замечаю чего-то очевидного? — перед глазами замелькали «мушки» и она потерла глаза.

Стас распахнул дверь и крикнул в дверь медсестре:

— Настя, у Бестужевой эклампсия! Каталку и… — Стас перечислял лекарства, а Лиза, пробиваясь сквозь вату отключающегося сознания, повторяла про себя: «Господи, сделай так, чтобы с малышом всё было в порядке! Тридцать одна неделя, он обязан выжить! Господи, пусть с ним все будет хорошо!»

Женька безбожно опаздывал. Дела, задержавшие его на работе практически на час, требовали скорейшего возвращения, а Лизка, как назло, никак не брала трубку. Причем, на стационарный в ординаторской тоже никто не отвечал. Вымерли они там все, что ли?!

Заведенный Змей влетел в приемный покой. За столиком сидела новенькая молоденька акушерка, — во всяком случае, раньше он эту девицу не видел.

— Пригласите, пожалуйста, Бестужеву, — попросил Женька максимально вежливо.