Книга Тройная метка. Истинная диких Альф, страница 16 – Екатерина Антонова

Такая хрупкая, почти ничего не весит. Кожа белая, словно прозрачная.

Ресницы подрагивают, длинные темные волосы пахнут дождем. Она голая…

Стискиваю зубы, стараясь не смотреть на небольшую грудь с торчащими сладкими сосками.

Делаю все возможное, чтобы не вдыхать аромат её возбуждения слишком глубоко. Ведь сейчас я хожу по лезвию…

Даже без гона, будучи человеком, от ее запаха мой член каменеет, а по венам разливается первобытная жажда. Я никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Тем временем Влас снова бросается в бой.

Оборотень во время гона становится абсолютно безумен. Им управляют лишь ярость и инстинкты.

Влас вцепляется в Савву, они катятся по траве, неистово рыча. Черт! В человеческом облике я не смогу его сдержать. Он заберет ее…

Нужно уходить.

Прижимаю самочку к себе крепче и срываюсь на бег.

Скорость человека ничтожна по сравнению с волчьей, но я выжимаю из этого тела все.

Выбегаю к дому Макара. На первом этаже горит свет. Отлично!

Значит, старый волк уже ищет внучку.

Выхожу из тени леса, тяжело дыша. Держу на руках хрупкое тело девушки.

— Демьян! — Макар бежит ко мне, его лицо белое от страха. Сколько его знаю, ни разу этот альфа не был таким напуганным.

Макар снимает рубашку, протягивает руки. Не хочу отдавать ее! Мой зверь рычит и бесится, что его разлучают с самкой.

Скрепя зубы, передаю обмякшее тело малышки. Он подхватывает её дрожащими пальцами. Тут же укутывает в свою одежду.

— Спасибо, Демьян. Это наша вина. Не досмотрели, — сокрушается старый волк.

— Ты ведь все понял, — расправляю плечи, сверкаю алыми глазами. — Что у нее течка. Впервые за долгие поколения… появилась такая самка. И наши звери сходят с ума. Ты знаешь, что это значит…

Макар молчит. Лишь сильнее стискивает зубы, прижимая внучку к себе.

В его глазах читается отчаяние. Он не готов отдать ее…

Но в этой хрупкой самочке скрыто нечто большее.

Она не принадлежит тому вылизанному, искусственному миру, где волки стали неотличимы от людей.

Она — наша. Дикая. Необузданная. Свирепая.

В ней спит зверь, который даст фору любой городской швали. Эта волчица создана для нашего мира. Где есть гон, течка, метки пары. Где у истинных рождается сильнейшее потомство, а не вырождающиеся мутанты.

Бросаю последний взгляд на ее красивое личико. Мы еще встретимся, детка… совсем скоро…

Воспоминание обрывается, оставляя во рту привкус горечи и желания.

Направляюсь в дом. Спускаюсь в подвал, открываю тяжелую дверь. Там прохладно и сыро.

Влас сидит на полу, прикованный усиленными цепями к укрепленной камнем стене.

Его грудь тяжело вздымается, с губ срывается звериный хрип. Неужели еще не прошло?

Переступаю порог. Он вскидывает голову. Глаза горят огнем, зрачки занимают почти всю радужку. Влас ведет носом.

— Был у них? — его голос дрожит. Мой друг вот-вот сорвется и снова начнет неистовствовать.

— Ну и натворил ты дел, дружище, — смотрю в его безумные глаза. Мне больно видеть его таким.

Влас подается вперед. Я чувствую исходящий от него жар нетерпения.

— Метка… Демьян! На ней… впервые за двести лет у самки появилась метка! Она — наша!

Ева

Дикие альфы придут за своей самкой…

Эти слова деда эхом отдаются в моей голове. За мной? Они… заберут меня?

Перед глазами помимо воли всплывает то, что случилось этой ночью.