Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 22 – Анго Сакагути

Кусарэмэ – Гнилоглазый – другое прозвище Нагарэмэ, более резкое, которое его злило, и его обычно использовали, когда хотели оскорбить.

— Когда мне было одиннадцать, а О-Тацу девять, нас уже сосватали. Однако Кусарэмэ влюбился в О-Тацу и просил ее выйти за него, но та отказала, потому что Кусарэмэ ей не нравился. С тех пор Кусарэмэ тайно следил за О-Тацу, чтобы заразить ее своей глазной болезнью. Однако после того как О-Тацу одолела его, связав руки, ноги и шею полосатой змеей, он понял, что перебороть ее не сможет, и попытался подкрасться, когда она спала. Но О-Тацу так храпела, что перепугала его, он бросился бежать и был пойман отцом О-Тацу. Когда выяснилось, что он хотел передать О-Тацу свою глазную болезнь, ему сказали: «Наешься навоза – отпустим». Он не смог бы съесть весь навоз, поэтому стал умолять, чтобы позволили ему просто пригубить – этим дело и кончилось. С тех пор Кусарэмэ задался целью жить до тех пор, пока не передаст О-Тацу свою болезнь и не накормит ее лошадиным навозом. Для этого он сделал соломенную куклу, вымазал ее глаза, набил рот лошадиным навозом и пригвоздил к стене.

Теперь было непонятно, куда заведет этот рассказ, поэтому детективы просто зажали ему рот руками, чтобы не упрашивать замолчать. Камосити же протестовал и продолжал речь каждый раз, как только детективы отпускали его.

Полицейский Сугая был тронут искренней заботой Камосити о жене. Он утешал Камосити, который шел домой с мрачным видом:

— Это ведь не убийство. Она всего лишь срубила несколько деревьев. Теперь не Токугава, ее даже на месяц не посадят.

— Пока Кусарэмэ жив, покоя мне не будет!

— Почему?

— Ну…

Камосити отвечал неопределенно. В этот момент проявилось в нем нечто суровое, совсем непохожее на красноречие. Чувствовалось его подлинное страдание. Сугая решил, что даже у этого похожего на растение человека свои заботы. Вот и Камосити мог быть упрямым и проявлять волю. Не всегда удавалось понять его действия. И тут Сугая вспомнил одно дело.

Где-то два месяца назад между Камосити и Кусарэмэ разгорелся спор, который как раз закончился в полицейском участке.

По пути домой с поля Камосити обычно проходил под обрывом, на котором стоял дом Нагарэмэ. Как-то вечером он шел там, и сверху рухнуло ведро с навозом. К счастью, оно пролетело мимо и попало под ноги. На Камосити попали брызги навоза, но ведро сильно ударило его по колену – так, что несколько дней у него держалась высокая температура и ходить он почти не мог.

Когда О-Тацу узнала об этом от Камосити, она рассердилась и пошла к Нагарэмэ разбираться, но тот, опасаясь недюжинной физической силы О-Тацу, помчался в полицию. Сугая, услышав эту историю, был потрясен яростью О-Тацу и сказал:

— Нагарэмэ не специально уронил ведро с навозом. Ошибки случаются у всех. Нагарэмэ больше так не сделает, оставь это.

О-Тацу рассердилась еще сильнее:

— Нет! Этот Кусарэмэ намеревался убить Камосити! Ведро не падает «по ошибке» именно тогда, когда кто-то проходит под ним!

— Нет-нет, всякий ошибается. Просто тому, кто оказался там, не повезло. Лучше уж прости его.

О-Тацу рассердилась и ушла. После этого, когда Нагарэмэ шел по дороге, с ветвей сосен или с кровли домов на него падали камни. О-Тацу поджидала на дереве или на крыше с камнем в руке. Нагарэмэ находился в постоянной опасности и попросил Сугая урезонить ее.