Книга Отдел К9: Убийство с привкусом феромонов, страница 121 – Антонио Морале

— И они всегда работают в паре?

— Так результативность выше, — пожал учёный плечами. — Они словно дополняют друг друга.

— Но они не помнят о том, что знакомы?

— Нет, конечно. — усмехнулся Гаврилов. — И самое забавное, они всё равно пересекаются в каждой миссии и начинают сотрудничать. Необъяснимый парадокс.

— Слушай, а откуда у вас вообще полицейский из СССР восьмидесятых годов двадцатого века и студентка из далёкого двадцать первого? Или это созданные воспоминания и сгенерированные личности?

— Обижаешь! Самые что ни наесть настоящие! Наша гордость! Опер был подстрелен на службе и пролежал в коме почти 40 лет. Не знаю, кто на это пошёл и почему. Там кажется какой-то эксперимент был. Но факт в том, что в двадцать пятом году двухтысячного он стал одним из первых, чей разум перенесли на прототип первой био-болванки.

— А студентка?

— А студентка была подопытной в то же время в том же эксперименте. Добровольцем. Решила подзаработать, но что-то пошло не так и она прямо на столе дала дуба. Наши спецы успели выгрузить её разум, но им пришлось подчистить немного её память, удалить момент смерти и все воспоминания о связи с Корпорацией, чтобы не было никаких следов, сам понимаешь…

— Бедняги… — вздохнул стажёр.

— Я бы так не сказал, — поморщился Гаврилов. — Они получили шанс прожить новые жизни, увидеть новые миры и побывать на сотнях планет. Просто они об этом не помнят. Чем плохо?

— Ну, тоже верно… — согласился рыжеволосый парень. — А какова вообще вероятность того, что наши агенты раздобудут нужные данные? Они ведь на дороге не валяются. И как вынести их с планеты? Какой носитель информации используется? Я что-то не пойму…

— Носитель у них в голове! — Гаврилов постучал пальцем по своему виску.

— В смысле?

— Никаких сторонних носителей мы не используем. Сам знаешь почему. Но разумы агентов модифицированы под определённые задачи.

— Модифицированы? — нахмурился стажёр.

— Да. Они впитывают информацию, как губки. Скорее даже, как пылесосы. Всё, что они видят, даже мельком или случайно, всё что слышат — всё это остаётся в их памяти. Они даже сами этого не осознают и не понимают, потому как не могут обращаться к этим скрытым участкам мозга. А мы можем. По окончании миссии и возвращению агентов, нейросеть перебирает записи их мозга и извлекает нужную нам информацию. Всё просто.

— И как долго они должны находиться там? Год? Пять лет?

— Нет! Ты что! Стандартное время для таких миссий — это месяц.

— Месяц?! — удивлённо посмотрел стажёр на своего более опытного коллегу.

— Максимум, что я помню — это три месяца, — признал Гаврилов. — Да и то, это была сверхсекретная военная информация. Нам пришлось заслать агентов на подземную военную базу Китайского Анклава. А Китайцы, сам знаешь, те ещё параноики.

— То есть, никаких реальных следов и доказательств причастности Корпорации к добыче информации нет? — подвёл итог разговора стажёр.

— Именно! Единственный след — это нахождение нашего исследовательского крейсера поблизости колонии. Но у нас на это есть официальное разрешение — мы исследуем туманность ZX-18. Все официальные бумаги у нас на это оформлены.

— Да уж… Ловко придумано… А если агенты всё же ничего не узнают?

— Сделаем повторную загрузку. И ещё раз, если понадобится, и ещё…