Книга Семь. Гордыня, страница 86 – Антонио Морале

— Ревнуешь? — хмыкнула Зорькина.

— Брезгую, — честно признался я.

— Мы и так не спим с ним… — тихо пробормотала Марина и раздражённо скривилась. — Он всё время занят своей сраной музыкой и совсем не обращает на меня внимание.

— У вас дети есть? — неожиданно даже для самого себя, поинтересовался я.

— Есть.

— Хм… Ладно. Не хочу разрушать такую идеальную ячейку общества, я же не чудовище. Но твой муж тебе всё равно не пара, подумай над этим. И если у вас нет даже секса, то какой в этом смысл?

— У меня дочь, — задумчиво пробормотала Марина. — Но она уже взрослая и живёт отдельно. И она поймёт, если мы разведёмся. Она у меня девочка умная.

— Взрослая? Насколько? — удивился я. Марина не выглядела девушкой… женщиной, у которой есть взрослый ребёнок.

— Ей восемнадцать. Лена Зорькина — она же работает с тобой в одном цеху, — удивлённо вскинула брови Марина. — Ты не знал, что она моя дочь?

— Ленка? Эта мелкая противная пигалица — твоя дочь? — теперь настала моя очередь удивляться.

— Да. И ничего она не противная!

— Забавно. А я думаю, кого она мне напоминает. Яблоня от яблони… — задумчиво пробормотал я. — Не хочешь завтра поужинать со мной? Снова.

— Завтра?

— Да.

— Я не знаю…

— Это был не вопрос, хоть и прозвучал так.

— Я поняла, — хмыкнула Марина. — Хорошо. Ужин так ужин.

— И дочь можешь прихватить.

— Нет! — возмущённо повысив голос, Маринка прикрыла грудь рукой.

— Почему?

— Ты извращенец!

— Ужин с двумя девушками — это извращение? Ну да, куда мне до твоего мужа. Он эталон порядочности и непогрешимости.

— Да пошёл ты! Знала ведь — нельзя связываться с Гордеевыми. И какого хера меня чёрт дёрнул… Можешь считать это заявлением об уходе! — Марина ткнула мне в лицо сжатый кулачок с оттопыренным средним пальцем и зло фыркнула. — Мне не нужна твоя грёбаная работа!

— Как скажешь, — равнодушно пожал я плечами. — Но если передумаешь… У тебя есть время всё обдумать и взвесить до восьми утра.

— Да пошёл ты! И ты, и твой Виктор Андреич, и Алан! Все вы!

Марина подскочила на ноги, торопливо натянула платье, яростно сунула ножки в туфельки, поправила волосы, развернулась и не оглядываясь двинулась к выходу.

— Да уж… Не успела получить повышение и уже уволилась… — пробормотал я ей вслед, хотя, вряд ли она меня услышала.

По крайней мере, за две недели издевательств я с ней поквитался.

Рабочая смена на заводе началась необычно. Никто на меня не ругался, не кричал и не заставлял делать бессмысленную работу. Под «никто» я подразумеваю Марину Анатольевну. Зорькина провела утреннюю разнарядку, была необычайно спокойна и по-деловому собрана. Сотрудники удивлённо перешёптывались между собой, и кто-то вполголоса озвучил догадку, что у нашей Маринки вчера был необычайно хороший секс. Иначе поведение начальницы и её умиротворённый вид объяснить никто не брался. Девчонки тихо порадовались за нашу Маринку, парни огорчённо повздыхали. Одна Марина Анатольевна, услышав, о чём шепчутся её подчинённые, покраснела, сбилась с мысли, мельком взглянула в мою сторону и по-быстрому свернула своё выступление, закончив простенькой и несвойственной ей фразой:

— В общем, вы прекрасно знаете свои обязанности. Работаем.

Коллектив недоуменно переглянулся и потянулся по своим местам, заработал конвейер, загудели станки, забрезжили экраны компьютеров. Я сел на свой погрузчик и поехал в сторону стеллажей, готовить поддоны для продукции, которая вот-вот должна будет пойти по конвейеру.