Книга Семь. Гордыня, страница 118 – Антонио Морале

— Как связан секс дочери Бельского с его бизнесом? Хотя… — я махнул рукой. — Не важно. Рад, что смог помочь, отец.

— О! Ты действительно помог!

— Как прошла свадьба, не знаешь?

— Ты не в курсе? — удивлённо вытаращился на меня отец.

— Да я немного не в себе был. Тут помню, а тут не помню. Приехал домой вчера и завалился спать.

— Да какая там свадьба?! Жених её бросил. Унизил при всех, хотя после того, что ты сделал, я думал это невозможно. Плюнул в лицо, развернулся и уехал.

— Я думал, она сможет объяснить ему. — пожал я плечами. — Он идиот. Да и она дура, могла сказать, что это было не по её воле.

— Да кто ей поверит теперь?! Она так искренне стонала! — отец мечтательно закатил глаза. — Я сам трижды пересмотрел видео. Ух! Хороша, чертовка! Напоминает свою мамку.

— Значит, женишок отказался от неё? — покачал я головой. — Ну и дурак!

— И не только женишок. Все! Даже её папашка.

— Выгнал из дома? — усмехнулся я.

— Лучше. — отец выждал драматическую паузу и довольно произнёс: — Пустил себе пулю в висок.

Этого я как-то не ожидал. Да я вообще ничего из произошедшего не ожидал. Охренеть! Минус Бельский. Теперь понятно, почему крысы бегут с корабля и названивают отцу. Теперь всё понятно… Почему-то, на душе было хреново, словно кошки насрали. Это наверняка откат от Лизкиной отравы. Как после действия наркотика не вырабатывается дофамин и наступает апатия, так после угнетения совести, она просыпается потом с новой силой. Бред ведь! Но не удивлюсь, если это так.

— Как ты это провернул, Алекс? — донёсся до меня любопытный голос сестры, сидящей слева от меня в точно таком же кресле напротив отцовского рабочего стола.

— Сначала распылил твой препарат, снимающий барьеры. Ей стало плохо от него…

— Не могло ей стать плохо. — категорично заявила Лизка.

— Она стала задыхаться, покраснела, побелела, чуть не сдохла.

— А, это! Так это нормально. Девочки так всегда реагируют, когда очень хотят трахаться.

— Дура ты! — окрысился я на сестру.

— А ты и идиот! — рассмеялась она.

— Потом я вколол ей твой реген, чтобы она не отбросила копытки. Думал, он нейтрализует действие первого препарата.

— Вношу поправку — гениальный идиот! — Лиза покачала головой. — Ничего он не нейтрализует, даже наоборот — действие обоих препаратов складывается. Я специально их так сконструировала. Ты забыл, что было на конференции? — Лиза бросила опасливый взгляд на отца, и продолжила: — Я сначала использовала регенерацию, потом препарат, отключающий мораль.

— Но я же использовал в обратном порядке? Разве нет?

— Нет. Хотя, в идеале — да. Но не тогда, когда создатель вкладывает это в своё творение. Я пыталась создать что-то эдакое, с чем не сможет справиться Реген. Вот, кое-что получилось. А вообще, да. Мой Реген должен справляться не только с ядами, банальными аллергическими реакциями, но прочищать мозг и бодрить, как электрошок. В идеале! — Лиза подняла указательный палец вверх. — Нужно будет потом провести тебе небольшую презентацию и рассказать подробнее, чтобы ты снова не попал впросак.

— Нет уж. Хватит с меня презентаций и демонстраций.

Я поднялся, тяжело вздохнул, развернулся, собираясь выйти из кабинета, но дверь прямо перед моим носом распахнулась и в неё заглянул взъерошенный Ванька.

— А! Вот вы все где. А чего у вас тут? Совещание?