Книга Проклятье, с*ка! Книга 3, страница 46 – Антонио Морале

Ясмин поздоровалась с главой больницы, искренне улыбнулась детям, потрепала каждого по головке и приняла из их рук цветы. Через пару минут откуда-то набежала толпа репортёров с камерами, устроив небольшой бардак, и нашим парням из СБ пришлось немного напрячься и поработать. Всё обошлось. Императрица выступила с обращением на камеру, произнесла дежурную речь и направилась внутрь здания с инспекцией.

Около часа жена Императора бродила по палатам, заглядывала в кабинеты и операционные, слушала не умолкающего и не перестающего жаловаться на жизнь главврача, утешала деток и обнимала каждого ребенка, стараясь угодить каждому. Надолго задержалась перед отделением с новорожденными, и долго смотрела через огромное стекло на малышей в люльках. Кажется, только здесь её суровая маска безразличия дала трещину.

В конце встречи Императрица лично пообещала главврачу произвести ремонт, выделить новое оборудование больнице, и, намекнув, что его присутствие более не требуется, отпустила. Мужчина вежливо откланялся и оставил нас в одиночестве. Ясмин толкнула какую-то невзрачную боковую дверь и вышла на лестничный пролёт. Покачала головой, глядя на состояние коридоров, присела на край бетонного выступа в стене и тяжело вздохнула.

— Устала я. — проворчала азиатка. — Сейчас переведу дух и поедем домой, хватит на сегодня благотворительности.

— Понял, госпожа. — кивнул я. — Сейчас передам парням, чтобы готовили машины.

— Не спеши. — остановила она меня. — Через пять минут сообщишь. Дай хоть покурить в тишине. У тебя есть сигарета?

— Я не курю. — пожал я плечами.

— Я не спрашиваю, куришь ты или нет. — раздражённо фыркнула она. — В следующий раз возьми с собой. — Порывшись в своей сумочке, достала чёрную пачку с золотыми буквами и ткнула мне в лицо. — Вот такие. Запомнишь, или тебе на бумажке записать?

— Я не буду покупать. — пожал я плечами. — Это в мои обязанности не входит.

— Всё ещё дерзкий? — хмыкнула она, достала тонкую сигарету из пачки, щелкнула зажигалкой и затянулась, прикрыв от удовольствия глаза. — Ладно, посмотрим ещё, что ты будешь делать, а что нет.

Я облокотился о стену, и принялся молча ждать дальнейших распоряжений. Этот поход по больнице и по её нищим палатам и меня немного опустошил.

— Как мне всё это надоело. — нарушила тишину Ясмин, выпустив перед собой несколько колечек белого дыма. — Все эти ворюги, которые воруют у своих же детей, все эти мерзкие, фальшивые и льстивые улыбки, когда им что-то нужно. Вот, например, эта больница. На её ремонт уже выделили столько денег, что проще было три новых построить. Как так?

Ясмин с вопросом посмотрела на меня, но видя, что я не отвечаю, продолжила.

— Ещё и эти сопливые дети… — скривилась она, достала из сумочки пачку салфеток и тщательно вытерла руки. — Ладно я — я здесь чужая и мне всё безразлично. Но почему вы так относитесь к своим детям, Макс? У вас дети спят на вонючих, обоссанных матрацах… Недавно была в кабинете чиновника, так у него там всё выдраено, вылизано, всё новенькое — дубовый стол 18 века, картины в серебряных рамочках, золотые перьевые ручки, бар, забитый элитной выпивкой. Это же и дураку понятно, откуда у него деньги на всё это… У нас за такое руки рубают. Странные вы.

— Мы? — хмыкнул я.

— Ты один из них, я же вижу. — снисходительно хмыкнула азиатка. — Ты родился и вырос здесь. Ты даже языка нашего не знаешь.