Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 56 – Антонио Морале, Ник Росс

Анна, достав из кожаной сумочки элегантный дамский девайс, протянула Толстому экраном вперёд, демонстрируя цифру с восьмью нулями:

— Триста миллионов подъёмных, Ваше Сиятельство!

— Не знай я свою ученицу как облупленную, предположил бы, что княжна перекупила тебя с потрохами. Но уверен, что честь мундира и верность кодексу для тебя не пустой звук.

— Князь… переметнись я на другую сторону, ты был бы уже мёртв. Даже намекать на подобное не смей, я сто лет жизни отдала конторе и останусь верна до конца!

— Помилуй, Аннушка, мне трудно постичь логику подопечной. Возможно, я слишком стар для этого. Замнём для ясности. Тебе я доверяю больше, чем себе, и надеюсь, что на следующий вопрос отреагируешь адекватно.

— Ваше Сиятельство, может, в другой раз? — взглянув на часы, Лё Гран перешла на официоз.

— Это не займёт много времени. Подрыв «Буцефала» у стен дворца кланов — твоих рук дело?

— Конечно же нет. Что за глупости? Я не работаю так топорно. Всякому курсанту военной академии известно, что для гарантированного уничтожения броневика требуется как минимум две тонны в тротиловом эквиваленте, и то не факт, что получится с первого раза, если учесть наличие спасательной капсулы. Тот, кто устроил диверсию, не мог не знать азов. Целью покушения было не устранение, а предупреждение. В этом нет никаких сомнений. Ищи, кому выгодно, и сыщешь злочинца.

— В том-то и дело, что выгодно всем, включая меня. Взрывчатку кустарного производства не отследить, анализ файлов с систем наблюдения ничего не дал, к машине никто не подходил, ищейки астральный след не взяли — вернее, выявили сотни отпечатков аур, но все они принадлежат людям, не имеющим никакого отношения к покушению. Сдаётся мне, бомбу, тщательно замаскировав, заложили в поместье или же на производстве. Я бы рекомендовал проверить весь автопарк Нагой. К сожалению, у ТК нет доступа на территорию поместья.

— Разберусь с этим — подкину идею главе СБ, но, думаю, там и без нас всё верх дном перевернули. После похищения первого лица гвардейцы носом землю роют, в вотчине не осталось куста, который бы не просветили на предмет закладок.

— Что ж, продолжай наблюдение и береги себя, Аня. Ты мне очень дорога, не забывай об этом, и ещё… хотя нет, глупости всё это! Держи носитель, сделай так, чтобы он попал лично княжне в руки, здесь компромат на канцлера, пришло время чисток.

— Ты хочешь…

Толстой не дал закончить фразу, накрыв рот девушки поцелуем.

— Так угодно короне, Анна. Сделай это, не задавая вопросов, во многих знаниях — многие печали.

— Сделаю, что должно. Ты скомкал фразу, Пётр. Говори, что хотел. Что значит твоё «глупости»?

— Не подумай, что я сбрендил, Аннушка. Ты обмолвилась, что боги существуют. Я бы не воспринял сказанное всерьёз, но, услыхав эдакую ересь от атеиста, грешным делом, подумал, а что, если…

— Не продолжай, дорогой, я поняла. Больше всего на свете я хочу вернуть Алёнку. Обнять, прижать к груди! Душу бы продала за возможность приласкать дочь!

«Душу, говоришь? Хм, и кому ты её собралась продать, букашка? Уж не моему ли конкуренту? Заруби на носу, козявка: даже за мысли о подобном святотатстве караю по всей строгости. Душа твоя — уже моя, и лишь я одна решаю, сколько дней, недель или веков ты проживёшь, прежде чем отправишься в Навь. На первый раз прощаю, ибо чувствую горе, снедающее сердце и душу. Твоё дитя живо, а вернётся ли в Явь, целиком зависит от той, кого вы называете подопечной. Продолжай следовать пути и, возможно, увидишь её. Мне пора, высший магистр. Не переживай за волосы, ваша магия творит чудеса».