Книга Кодекс Инквизитора. Книга IV, страница 36 – Антонио Морале, Ник Росс

Раздался скрип открываемой крышки, а затем пространство взорвалось воплями ужаса, вонью испражнений, рвоты, разложения. Меня едва наизнанку не вывернуло, когда у лысого куратора отвалилось лицо и шлёпнулось на пузо. Подскочив с места, будто сам адский сатана, гадливо стряхнула с комбеза гниющую кожу. Перевёртыш подыхал в жутких муках, как и все восемнадцать облечённых властью рейховцев, что бились в корчах на дорогом паркете богато украшенной залы.

Разобрать, кто есть кто, не успела: почерневшие трупы растеклись чёрной слизью, а проклятие, набрав силу, принялось просачиваться сквозь стены, потолок, витражные окна, заражая всё на своём пути. Чуток перегнула палку, но да ладно — в стане врага невиновных априори быть не может. Короче говоря, я в своём праве нести смерть и разрушение. Плевать, сколько сдохнет фрицев. Пиетета к этой нации не испытывала. Подойдя к высокому стрельчатому окну, с удовольствием обозрела панические настроения на плацу перед парадным входом.

Сотни боевиков зайцами метались туда-сюда в попытке укрыться от нежданно-негаданной напасти. Некоторые беспорядочно палили по ядовитому туману, кое-кто магичил огнём, льдом и прочими стихиями, сея вокруг хаос, боль и разрушения. Недоумки. Скверна сама по себе та ещё говнина, а проклятая скверна — говнина в квадрате.

Отвернувшись от занимательного зрелища, засекла сквозь бурую мглу жидкое сияние. Ну надо же, какие люди!

— Хенде хох, куколка! — весело бросила я валькирии.

Сколько же ненависти, лютой злобы, обречённости в её сапфировых глазах. Любо-дорого поглядеть.

— Защита продержится не больше двух минут, затем ты разделишь участь коллеги. — Кивнув через плечо, с усладой продолжила третировать блондинку: — Выбора нет, принцесса, либо работа на меня, либо обернуться лужей экскрементов. Незавидный удел для аристократки. Время на раздумье… Да нет у тебя никакого времени!

Подтянув поближе чумное проклятие, обложила плотным кольцом едва мерцающую защитную сферу. Капилляры в глазах валькирии полопались от натуги: позволить себе сдерживать интенсивный напор чёрной магии она не могла — мана в источнике стремительно таяла. Ещё несколько секунд, и юное тело захлестнёт волна распада.

Поняв это, девица покорно подняла руки и погасила защитный кокон. Бурый туман, повинуясь моей воле, отступил, образуя проход аккурат к железному гробу.

— Я туда не лягу, лучше убей! Воин достоин смерти от меча, сразись со мной, тварь! Вызываю тебя на поединок крови! Здесь и сейчас!

— Давай в другой раз, голуба моя, полезай-ка в кузовок, меня дома ожидает горячая ванна и сытный ужин, обед-то я пропустила по твоей милости. Давай-давай, не стой столбом… ошейник, кандалы — и в ящик, а иначе…

— Убери от меня эту дрянь, гнусная сука! — В пронзительном голосе девицы послышались панические нотки, браваду как рукой сняло.

Дальше тянуть резину не имело смысла — размазавшись в пространстве, рубанула по ведьминой шее ребром ладони. Подхватив падающую девицу под руки, упаковала в гроб. Во избежание рецидива, защёлкнула ошейник, а затем внимательно проверила ротовую полость на предмет подложных коронок. На этот раз ничего не нашлось — обычные крепкие белые зубы, без подвоха. Шмонать одёжу поленилась: взяла да и срезала ножом тактическую снарягу, включая обувь. А чего заморачиваться, время дорого.