Книга Кодекс Инквизитора. Книга II, страница 67 – Антонио Морале, Ник Росс

Чернышёв-Безобразов не знал, куда себя деть. Казалось, я слышу скрип его извилин, а по бегающим глазкам без особого труда считывала нервические мысли, метавшиеся в голове. Решив добить мелкого засранца окончательно, зафиналила обвинительный монолог:

— Любезный граф, вы не просто обесславили крепостных девок, понудив к соитию, вы избили их, тем самым испортив товарный вид, а это уже совсем иной коленкор. Я не стану дожидаться решения комиссии, а воспользуюсь правом, данным мне при рождении.

Сделав картинную паузу, вколотила последний гвоздь в крышку гроба:

— Я, княжна Нагая, прямо здесь и сейчас призываю вас к ответу поединком крови. Ваша неотвратимая погибель послужит назиданием для тех, кто решит посягнуть на моё движимо-недвижимое добро, и станет достойной платой за нанесённое оскорбление! Требую кровавой виры, Безобразов! Бой состоится в полночь на площади Отцов-основателей. Да будет так!

Чуточку патетики, стали в голос — и граф спёкся.

— Княжна, дозвольте! — Граф, вытаращив глаза, попробовал что-то возразить, но я беспардонно прервала речь:

— Не дозволю! Вы сделали всё для того, чтобы утратить моё доверие! Я не намерена боле вести с вами диалог! Довольно!

— Ольга Фёдоровна! Ваше Высочество! Не насиловал я их! Они сами налетели на меня! Девиц я и пальцем не тронул! Клянусь честью рода! Дашенька, Глашенька, ну скажите вы ей! — Безобразов, чуть не плача, умоляюще адресовался к близняшкам.

— Пальцем не тронул… а откуда тогда у девок синяки под глазами взялись, позвольте спросить?

— Какие синяки? Нет никаких синяков, княжна! О чём вы⁈ — Граф недоумённо перевёл взор на сестёр, а затем снова на меня.

— Чернышёв, хватит ломать комедию, следствие вашего бесстыдного поведения на лицах несчастных девочек!

Прямой удар в голову — и левый глаз Дашки погас, ещё один боковой — и Глашка обзавелась знатной гематомой под правым глазом. Филигранная работа. Какой же, однако, мерзавец этот Безобразов!

— Княжна! Это… Это бесчестно! Вы… — Поперхнувшись слюной, граф сжал кулаки, да так, что костяшки побелели и хрустнули, того и гляди в драку бросится.

— Левая, Правая, брысь отсюда, тешу себя надеждой, что вы глубоко прониклись и осознали. Обработайте лица зельем, негоже такую красоту безобразить фонарями. Барыня сурова, но справедлива. Если через двадцать минут я не увижу в едальне накрытый стол, добавлю плетей. — Скрепя сердце достала из хранилища очередной ценный фиал.

— А вас, господин граф, я попрошу остаться, нам есть что обсудить. Грядущий вассалитет, например, или желаете закрыть гештальт на площади Отцов-основателей?

— Эта подстава, княжна! Вы не можете так со мной поступить! Я не являюсь главой рода и не уполномочен принимать столь эпохальных решений! Это бесчестно! Вопиющая несправедливость и провокация! — Брызгая слюной, Безобразов попытался достучаться до моей совести.

Неплохая попытка, но нет. Графёнок надёжно сидел на крючке и понимал это прекрасно. Опубличенная связь с крепостными девками ставила жирный крест на карьере парня. Подобный грешок порицался во всех слоях общества. Негласное правило нарушалось всеми без исключения, но утечки не допускались. Если такое случалось, виновный в грехопадении подвергался гонениям.

— Отнюдь, друг мой. Это не подстава, а урок. Вы — будущий глава очень состоятельного и знатного рода. Не остатнего в империи, спешу заметить. Комплексы довлеют над вами, и вы время от времени совершаете необдуманные деяния. Попёрлись за каким-то хером в девятку. Заказные статьи в жёлтой прессе. Вместо того чтобы быть, вы пытаетесь казаться тем, кем не являетесь на самом деле. Рано или поздно информация просочится в высший свет, и тогда… — Подводить черту не стала, по глазам графа было заметно, что я задела за живое.