Книга Кодекс Инквизитора. Книга I, страница 65 – Антонио Морале, Ник Росс

Пришлось организовать донорские пункты и платить по золотому за косушку. В желающих отбоя не было, хоть бизнес открывай и демпингуй. Но я ведь не дура, правда? Обрушить рынки легко, а что потом?.. Войны? Мировой голод? Книжки про злодейских злодеев почитывала, взять тот же гиперболоид инженера Гарина. Философскому камню не место в мире золотого тельца. После того как создала сапфир, задумала уничтожить драгоценный свиток, но рука дрогнула. А вдруг пригодится?

Решу-таки стать той самой злыдней, что низвергнет мировую финансовую систему и войдёт в историю как сказочный дол…б? Мало ли какой фортель судьба выкинет. Запрятала рецепт так, что днём с огнём не найдёшь, и попросила Скорпа стереть из памяти, где находится захоронка, чтобы руки не чесались. Знаю теперь, что где-то в библиотеке заховала, а где именно?.. Да там чёрт ногу сломит. Попробуй отыщи.

Десятки тысяч пар глаз переводили взгляды то на меня, то обратно на статую. Императрица и та была преисполнена трепета. Наверное, думку сломала, гадаючи, подлинный ли камень, али я стекляшкой ограничилась? Ну пусть думает. Пиарщики уже запустили слушок: типа камешек из разлома, а разлом тот взял — да и закрылся. Бывает же такое? Вострые глазёнки аристо песочком не засыплешь, они с детства обучены зёрна от плевел отделять. Вон как шепчутся: «Какие деньжищи! Откуда? Где это видано⁈ Это неслыханно! Лучше бы раздала гроши беднякам! Анафема!»

От первого шока отошли — вот и славно. The show must go on!

Чёрный серп, точная копия боевого серпа Мораны, возник в руке. Толпа подалась вперёд, затем отпрянула назад, когда я, перерезав вены, горячей кровью окропила божественный алтарь. Несколько особо впечатлительных дам, среди которых находился сэр Элтон Джон, упали в обморок. Попы принялись истово креститься. А селебы вынули смартфоны. Ведь нечасто бывает, что княжна видного рода решила суициднуться на глазах у десятков тысяч людей.

Не обращая внимания на гвалт, подняла окровавленную руку над головой.

— Я княжна Нагая Ольга Фёдоровна, пребывая в трезвом уме и твёрдой памяти, отрекаюсь от церкви Святой Троицы! Отныне я служу Моране, Морене, Моржане, Маре, Тёмной Богородице, Богине Зимы, Смерти, Царице Ночи! Именем Богини нарекаю себя Верховной жрицей храма Её и Великим магистром ордена Зимнего креста! Чёрная луна тому свидетель! Да будет так!

Пауза — и мёртвая тишина окутала присутствующих.

А затем случилось то, чего я сама никак не ожидала. Хрустальный купол над головой статуи взорвался мелким крошевом, время замерло, осколки, так и не достигнув пола, повисли в пространстве, а затем в образовавшуюся брешь ворвался студёный вихрь. В воздухе замелькали, закружились миллиарды крупных снежинок. Бушующая стихия срывала парики, уносила шляпки и цилиндры, валила людей с ног.

Крики, шум, гам. Императрицу окружила личная гвардия, прикрывая телами. А я стояла и делала вид, что так и было задумано, в уме подсчитывая, во сколько встанет покупка тысячи тонн горного хрусталя. И кто за это заплатит?

— Да уж, Оленька! Расшевелила ты наше болотце! Вот уж не ожидала такого масштабного представления. С вьюгой знатно придумала. Наверное, графа Разумовского надоумила? Он у нас видный затейник, его почерк.

Разубеждать Императрицу не стала.