Книга Его (с)нежная девочка, страница 79 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— И, кстати говоря, колдовать ей я умею просто фантастически. Жаль, ты не помнишь, – добавляет самоуверенно Дам, а я все, я снова как факел. Буквально чувствую, как медленно, сантиметр за сантиметром краснеет все! Язык мой – враг мой.

— Я не это… то есть… божечки… – просипела я, а Дамир, напротив, искренне и от души расхохотался волнующим все фибры души низким смехом.

— Ева, в наше время нельзя быть такой милой.

Что? Милой? Он считает меня милой, а не глупой?

Но спросить не успеваю, мужчина говорит:

— Давай уже, хватит болтать на морозе, снежинка. И так вся красная, – касается подушечкой указательного пальца кончика моего замерзшего носа Дам. – Пойдем, отогревать тебя будем, снежная девочка.

— А если я растаю? – бубню тихонько.

— Я не позволю, поверь, – говорит и уверенно тянет меня в одному ему известном направлении.

Так мы и оказываемся в небольшой кафешке. Очень уютной и теплой. С деревянными столиками и стульчиками, видом на горнолыжные спуски, сверкающими на окнах гирляндами, и ароматами кофе и свежей выпечки, витающими в зале.

Дамир, как настоящий джентльмен, отодвигает мой стул и забирает куртку, вешая на крючок напольной вешалки. Непривычно и странно. Чувствуешь себя сразу кем-то важным и значимым, а на самом-то деле… эх.

Так, Ева, таять нельзя, помнишь? Нужно придумать, как от него сбежать.

— Что пьешь из напитков? – улыбается, мужчина. – Кроме коктейлей, конечно.

Вот долго он меня будет подкалывать и припоминать тот злосчастный вечер?

— Какао, – выдавливаю, чувствуя себя не в своей тарелке. Хорошо, что тут хоть народ есть и мы не наедине в его огромном шале. И он одет. И очень даже прилично.

Сделав заказ у кассы, Дамир на ходу снимает куртку и, уложив ее на диванчик, приземляется напротив меня. Будничным жестом приглаживает разметавшиеся короткие темные волосы и сжимает пальцы в замок. А я сижу и снова, как маньячка, ловлю каждое его движение.

На нем свитер под горло глубокого темно-серого цвета, но по вязке я понимаю, что он ни грамма не купленный. Слишком большие стежки, и с какой-то особой любовью связан, что ли. Я неосознанно протягиваю руку, пробегая пальцами по плечам мужчины, касаясь вязаной шерсти. Да, точно! Это шерсть, но такая нежная и уютная, что хочется в ней утонуть.

— А кто вам вязал его? – задаюсь вопросом, спускаясь пальцами к широкой мужской груди, да тут же поняв, что творю, отдергиваю руку от мужчины.

— Мама. Она нас всех обвязывает с ног до головы, – смеется Дамир, и от его слов становится тепло на душе. – Только вот попробуй отказаться взять, – вздыхает. – Впадешь в немилость.

— Это же здорово, – взгрустнулось тут же, и я понимаю, что моя мама могла бы так же вязать вещи или… я ведь даже не помню, какой она была. А вдруг она тоже шила или вязала? А может быть, она, как и Дам, умела кататься на лыжах? Может, они вместе с папой умели? И с ними я бы тоже могла…

Но далеко в свои горькие мысли уйти не получилось, нам принесли заказ. Расставив его на небольшом столике, официант тут же удалился, снова оставляя нас с мужчиной одних.

— Вы сказали “нас всех”. У вас есть братья или сестры? – обхватываю  ладонями горячую чашку какао, поверх которой щедро рассыпаны маршмеллоу, и с наслаждением вдыхаю манящий шоколадный аромат.