Книга Его (с)нежная девочка, страница 74 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— И что это там такое важное, что ты аж подгоняешь меня, Абашев? Или, может быть, “кто”?

— Хорошего отпуска, Вероника, – пропускаю укол мимо ушей и сбрасываю вызов, оставляя мобильный здесь же в спальне, чтобы больше не мешал и не напоминал о себе в самые неожиданные моменты.

Из комнаты выхожу в полной уверенности, что правильная Ева еще не успела убежать и наверняка перед своей капитуляцией сначала уберет раскиданные по всей гостиной праздничные атрибуты, но… похоже, я слишком самоуверен.

Гостиная встречает меня все тем же оставленным Рождественским хаосом, Евы нет, входная дверь слегка приоткрыта, будто девушка убегала в спешке.

Выхожу на крыльцо, оглядываясь, но в сгустившихся сумерках снежинки, естественно, уже не видно, похоже, смоталась трусиха, стоило мне только уйти.

— Твою ж, Вероника! – стою и, как истукан, еще какое-то время пялюсь на тропинку, ведущую к деревне, как будто в надежде, что Ева вот-вот покажется из-за поворота, передумав уходить. Жду и понимаю, что ни черта не понимаю в своей голове! Честно говоря, теперь даже не знаю, обматерил бы Нику или поблагодарил за звонок? Рядом с другими людьми я чувствую над собой полный контроль, но рядом с Евой со мной начинают происходить поразительные вещи. Чтобы я повелся на какие-то украшения? Чтобы я таскался в поисках елки, да покруче, только из одного единственного желания кому-то угодить? Чтобы я таскал кому-то завтраки? В какой параллельной вселенной я вообще последний раз чувствовал себя так, как почувствовал сегодня днем рядом с этой хрупкой девчонкой, у которой, кажется, появляется полный и безграничный контроль надо мной? Эта власть. Мое пугающее до чертиков безволие.

Вконец промерзнув на вернаде, возвращаюсь в дом. Желание одно – сбежать от самого себя. Кто-нибудь скажет, как это сделать?

Естественно, никакое Рождество я не встречал. Настроение было паршивое. И состояние не лучше. Почти всю ночь просидел, пялясь на эту дурацкую яркую елку, и  крутил-крутил-крутил в своей черепушке весь сегодняшний день. Помогли эти размышления едва ли. Ночь казалась адски длинной.

В тревожный сон я провалился всего на пару часов, а с рассветом подскочил.

Я попросту ждал. Кого и чего, догадаться не сложно.

Принял душ, выпил кофе, посчитал шагами походу все двухэтажное жилище, то и дело поглядывая на часы, и к десяти часам утра я уже готов был рвать и метать, когда понял, что Ева убираться все-таки не пришла. Сгреб мобильный и набрал Диккерсу. Тот в свою очередь “обрадовал” меня новостью, что у Фадеевой сегодня официальный выходной, и вчера она должна была сама мне об этом сообщить.

Да сейчас, сообщила она. Она бежала отсюда, только пятки сверкали.

Вырубаю мобильный и с каким-то яростным остервенением отбрасываю на диван, заваленный теми самыми гирляндами, носками и прочей рождественской лабудой, которую развесить по местам Ева вчера не успела. Мы не успели. Потому что случилось то, что случилось.

И что мне теперь делать? Броситься на ее поиски? Допустим, узнать, в какой комнате и каком общежитии она живет, труда не составит никакого, но  дальше-то что? Заявиться и выдвинуть претензии по поводу оставленного с вечера бардака? Позвать куда-нибудь?

Твою мать, она в дочери тебе годится, старый пень!

Вылетаю на веранду, как был в одних домашних штанах и щелкаю зажигалкой,  закуривая. Затягиваюсь и выпускаю нестройной струйкой дым в морозное утреннее небо. Горы, снег, чистый воздух, и обжигающий холод.