Книга Его (с)нежная девочка, страница 199 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Дамир. Не знаю, говорила ли вам Ева. Она, кстати, дома?

— Дамир? Не Абашев, случайно, ваша фамилия? Это вы тот хозяин шале, в котором моя Евангелина жила?

— Верно, – киваю. Знает мою фамилию, значит, у меня есть шансы?

Но не успеваю я обрадоваться, как в голосе хозяйки дома прорезалось недовольство:

— И что же вам нужно, Дамир, от моей внучки? Чего приехали? Прицепились, как банный лист к заднице, ждали вас тут!

Честно говоря, я опешил.

— Что, простите?

— Нечего сюда ходить! Вас тут не ждут и не ждали. Совратили молодую глупую девчонку, своими вон, – кивок в сторону цветов, про которые я совершенно забыл, – букетами, подарками и медом, что в уши лили, а потом что? Выбросите, как мусор, на помойку с разбитым сердцем? Не позволю! – рычит бабуля, заставляя охренеть еще больше. – Взрослый мужик, а ума и достоинства нема. Уходите и забудьте сюда дорогу ясно?! Нет Евы и не будет! – пытается закрыть дверь женщина, быстро рванув за ручку на себя, но я, вовремя сориентировавшись, ставлю ногу.

— Не так быстро! – придерживаю дверь рукой. – Я не собираюсь с вами ругаться, Алевтина Петровна. Мне нужна Ева, и вам, я думаю, тоже, давайте не будем устраивать фарс, а поговорим как два взрослых, адекватных человека. Ева? – зову, заглядывая поверх головы женщины в коридор небольшой квартирки. – Снежинка?

— Фарс?! Да она тебе в дочери годится, скотина ты великовозрастная! Не будешь ты с ней, не нужен ты ей, понял?! Пошел вон, я сказала!

Что, твою мать, это значит?!

— Так, бабуля, где Евангелина?

— Нет ее!

— Я не понимаю, что здесь происходит! Куда она ушла? Когда вернется? – начинаю потихоньку закипать, все мое добродушие и желание “втереться в доверие” как рукой, млять, сняло.

— Не понимает он, вы посмотрите! Пусти дверь, животное!

Ни капли уважения. Ни грамма такта. Уж в таком-то возрасте, не думал я, что люди способны такую грязь выливать. А вкупе с тем, что я последние двое суток и так как на измене сидел, а тут меня, как щенка, за шкирку за дверь выпнуть собираются? Ни хера. Я пришел за снежинкой и со снежинкой я уйду.

— Мне нужно поговорить с вашей внучкой. Я вам не школота какая-то, чтобы так со мной разговаривать.

— Ах, ты, хам!

— Я, может, и хам, но в таком тоне говорить о себе или снежинке не позволю.

— Задурил девчонке мозг, ирод, и сейчас ты мне о каких-то позволениях говоришь?! А ну…

— Никто ничего не дурил, ясно? Я люблю вашу внучку и найду ее, нравится вам это или нет! – вполне осознаю, что веду себя, как последняя скотина, и со старшими так не разговаривают, но точка кипения достигнута. Не могу ждать, задолбался спорить. Просто отодвигаю женщину, свалив букеты в прихожей на комод, и прохожу, заглядывая в комнаты.

— Ева? Снежинка, ты где? – зову, осматривая бегло две спальни, гостиную и кухню, но пусто. Нет никого.

— Где она? – возвращаюсь в прихожую, где с видом, полным ликования, смотрит на меня Алевтина Петровна. – Где Ева, куда она делась? Я знаю, что она улетела домой, к вам! – рычу, уже не контролируя свой тон. Но бабульку это не пронимает.

— Нет Евы!

— Что значит “нет”?!

— То и значит. Уехала она! Сбежала она от тебя, понятно?!

— Что?

Что значит, сбежала “от меня”?

Из дома снежинки выхожу в состоянии полного непонимания происходящего. Голову просто распирает от дурацких мыслей. А это брошенное бабушкой Евы “сбежала от тебя”  почву из-под ног вышибает конкретно. Что, мать вашу, происходит?!