Книга Его (с)нежная девочка, страница 124 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Гудки были недолгими. Щелчок, и:

— Дамир, до тебя невозможно дозвониться! – щебечет недовольно в трубку женщина. – Я тут уже извелась вся!

— Вероника...

— Ты ведь в Церматте, да? – не дает и слова вставить любовница. – Что у вас там случилось? Тут о какой-то лавине говорили? И надолго ты там застрял? Надеюсь, ты помнишь про рождественский ужин с инвесторами? И вообще-то завтра, Абашев, н...

— Давай по существу! – теперь перебиваю я, потирая переносицу и присаживаясь на край кровати. Устал. И как же меня дико раздражает ее голос. Впервые ловлю себя на этом ощущении: как по нервам режет ее тон с претензией.

— Что “по существу”?

— Что ты хотела, Ника?

— А почему так грубо, Абашев? – тут же взъелась та, а в вопросе проскочили нотки подступающей истерики.

— Вероника, я устал. У меня нет ни времени, ни желания выслушивать все, что ты собралась на меня вывалить. Ты говоришь, что нужно тебе, я говорю, что нужно мне. На этом расходимся.

— Что? В каком это смысле “расходимся”, Дамир?

— В таком.

— Я позвонила сказать, что вообще-то завтра Новый год! – начинает она, но слышу в трубке недовольное сопение. Разобиделась, но, к сожалению, для нее, деньги Ника любит во сто крат больше, чем свою гордость. – Я хочу встретить его с тобой. Пришли адрес, где ты, и я вылетаю.

— Стой. Куда вылетаю? Вероника, не дури, нечего тебе здесь делать.

— Что значит нечего, Дамир?! Я соскучилась! Я не поехала с девчонками в отпуск, целые сутки пыталась до тебя дозвониться, но ты либо занят, либо недоступен, либо еще непонятно что. Дамир, что происходит? Скинь мне адрес, я уже в аэропорту, утром буду в Женеве. Я хочу…

— Ника, то, что ты там хочешь, меня мало заботит, слышишь меня? – начинаю не на шутку закипать. – Здесь тебе делать нечего.

— Серьезно? То есть тебе вообще плевать, с кем я буду встречать праздник?

— Ты свободна и вольна делать все, что тебе заблагорассудится.

Определенно, пора ставить в этой херне, под названием «содержание ненужного хлама», точку.

— Подожди. Как это? – искреннее удивление проскочило в голосе подруги.

— Ника, давай не будем сейчас рассказывать друг другу сказки о том, как скучали и как хотим встретиться. Это не так. Мне комфортно здесь. Меня все устраивает в сложившейся ситуации. Вполне очевидно, что ты тоже там не слишком слезами умывалась в одиночестве, – грубо, но зато правда. Сюсюкаться я, похоже, умею только со снежинкой, тут же любой каприз, любая лишняя интонация и “кривое” слово цепляют за живое, заставляя по-настоящему взбеситься. Раздражение. Вот все, что я испытываю в ходе этого разговора.

— То есть я тебе не нужна на праздник? – голос Ники взлетел высоко, до примитивного истошного визга.

— И на праздник тоже.

Секундная заминка, и удивленное:

— То есть как? Абашев, я не пойму, что ты хочешь этим сказать?

— А ты хорошо мозгами пораскинь, Вероника, – чуть смягчаю тон и подхожу к окну, опираясь на раму. Ветер завывает, и сейчас бы мне туда, на мороз, чуть остудить пыл. – Давай не будем скатываться до банальной истерики, мы с тобой оба понимали, что рано или поздно этот разговор настанет, – продолжаю, вздыхая и поигрывая желваками.

Ненавижу. Все эти сопли, слезы, истерики, обиды, я, млять, херову тучу лет жил без всех этих лишних волнений, а тут чувствую, моему сердцу хорошая предстоит проверка на выдержку.