Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 80 – Алекс Коваль, Анна Мишина

“Милка, не заставляй меня идти на крайние меры”.

Крайние меры? Я кусаю губы и всячески уговариваю себя оставаться безмолвной и неприступной. Ни словечка не напишу! Ни точечки не отправлю! Ни… не выдерживаю. Второй раз за сутки:

“Это какие такие меры?”

В ответ тут же прилетает:

“Тебе не понравится”.

Остановись, Мила. Стоп!

Пальцы действуют отдельно от мозга и выстукивают:

“Что может быть страшнее обещаний выпороть?” – а губы растягиваются в ухмылке. С недавних пор я начала понимать, что мне страшно нравится дразнить этого сурового и дикого мужчину. Сам факт понимания того, что его мое молчание бесит, а равнодушные сообщения злят, подстегивает и заставляет кипеть кровь в жилах. А сердце нервно ерзать в грудной клетке в ожидании ответа.

И он приходит незамедлительно:

Дикарь: “В нашей ситуации встреча лицом к лицу возможна? Как думаешь, для тебя это может стать проблемой?”

Три ха-ха, Михаил Русланович.

Мила: “Ты не поедешь в Москву”

Дикарь: “Ты так в этом уверена?”

Мила: “На сто процентов”

Дикарь:“Думаешь, так хорошо меня знаешь?”

Мила: “Достаточно, чтобы быть уверенной в том, что в столицу из-за мимолетной интрижки ты не сорвешься. У тебя ферма, свиньи и коровы…”.

А еще пышнотелая хабалка Татьяна. Вот о ней лучше вообще не вспоминать! А то в груди так давить неприятно начинает. И к горлу что-то подкатывает. Не ком ревности, нет. Ни в коем случае!

Дикарь: “У нас не было и не будет интрижки, Мила”

А вот это было… больно? Обидно? Неприятно.

Мила: “Тогда тем более не вижу поводов для личной встречи”.

Дикарь: “И все-таки я приеду”.

Мила: “Не стоит”

Дикарь: “Может, я уже?”

Мила: “Что?”

Дикарь: “Здесь?”

Мила: “Где?”

Дикарь:“Ближе, чем ты думаешь, Милка. Гораздо ближе”

Я нервно оглядываю улицу, проносящуюся за окнами такси. Люди, магазины, машины, фонари. Ничего нового и необычного. Ни одного трактора, к слову! Да он шутит. Шутит же? Зачем ему приезжать? Не вижу ни одной внятной причины.

Я еще раз перечитываю последнее сообщение дикаря и… не отвечаю. Блокирую экран и прячу мобильник в сумочку. Наш диалог и так сильно затянулся. Мы уже почти подъехали к клубу. Я откидываюсь спиной на сиденье и все еще вглядываюсь в тени, проносящиеся за окнами. Гораздо ближе, чем ты думаешь. Фигура речи?

Мимо проносятся машина за машиной. Яркие вывески. Красивые витрины ресторанов и баров. И люди. Много людей на пешеходных тротуарах, у метро и супермаркетов. А вот светофор… И рядом с нами, в соседней полосе, встал байкер в кожаной косухе. Плечистый такой. Большой. Внушительный. В черном шлеме. Очень похожий по фигуре на Михаила…

И сейчас этот байкер поворачивается в мою сторону. Кажется, будто смотрит прямо в упор! Я вздрагиваю и вскрикиваю от неожиданности. Водитель косится на меня в зеркало заднего вида, спрашивая обеспокоенно:

— Девушка, все хорошо?

— Д-да, – заикаюсь, смахивая с лица прядку, упавшую на глаза. – Все отлично.

— Мы уже почти на месте.

— Отлично, – киваю. А сама вглядываюсь в шлем мужчины на внушительном мотоцикле. Явно новеньком, дорогом и сверкающим чистотой. Я пытаюсь рассмотреть лицо, но черное тонированное стекло не дает увидеть ничего. А что, если это и есть Миша?

Бред, Серебрякова! Ересь несусветная. Верить в чудеса, конечно, нужно, но не до такой же степени! Чтобы лесной абориген превратился в крутого байкера? Мощного наездника? Да этот железный конь стоит, как два моих кабриолета. И это Миша? Тот самый Миша? Сказочница, выдумщица, фантазерка.