Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 73 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Эта та рыжая? – морщится.

— Не рыжая, а Катя. Девчонка трудолюбивая уже в свои двенадцать. Так что будешь помогать, а не глаза ломать со своими игрушками, понял меня? Иначе выпру отсюда, вернешься к матери и ее хахалю.

— Да хоть бы и так, – делает вызов. – Один черт, у тебя тут как в тюрьме. Никакой развлекухи.

— Ах, тебе развлекуху подавай? – все, держите меня семеро.

Подхожу к нему, схватив за ухо, и тяну за собой.

— Ай-ай, пап, пап, мне больно, – пищит отпрыск.

— Я тебе покажу развлекухи, – спускаемся с лестницы.

— Ты совсем озверел без своей Милки, – вопит пацан.

В этот момент в дверь раздается стук. Не выпуская уха сына, открываю дверь. На пороге стоит Катюша.

— Ой, я помешала воспитательному процессу? – с улыбкой смотрит на меня и Димку.

— Именно. И ты его продолжишь, как договорились, да? – спрашиваю.

Девчонка с готовностью кивает. А я выпускаю сына. Димка хватается за ухо. Весь красный, но реветь не собирается. При девчонке западло. Понимаю.

— Катю слушаться, все выполнять. Только узнаю, что обижаешь, бандеролью отправлю к матери, – проговорил и оставил их разбираться дальше. А сам вернулся в кухню.

Еще предстоит понять, что делать и как быть дальше. Мне бы радоваться, что Милка сама уехала. Но на душе как-то не по себе, тяжело. От одной мысли, что я ее могу больше не увидеть, удавиться хочется. Зацепила она меня, и не отвертишься от этого.

Мила

— Значит, вернулась одна, – не спрашивает, а констатирует Андрей Петрович. – Без внука, – смотрит волком из-под полукружий своих дорогих очков и хмурит морщинистый лоб. – Провалила мое задание.

Я гордо задираю подбородок, и не думая чувствовать себя виноватой. Не думаю ведь? А чего тогда руки до боли стискивают ежедневник? Это нервное. Точно! Потрепала меня сельская жизнь. Утром даже глаз дергался! Пришлось прибегнуть к помощи валерьянки и ромашкового чая, заботливо приготовленного мамой.

А что? Я сделала все, что в моих силах. Уговаривала, увещевала, упрашивала и умоляла. И даже чуточку больше… Чуточку того, от чего начинают краснеть щеки и тарабанить сердце.

Я не всемогущая. Да и исправление их с Люсиндой Михайловной ошибок прошлого точно не в моей компетенции. Поэтому я киваю и говорю:

— Да. Одна.

И пока генеральный директор не начал выливать на меня потоки своего возмущения, торопливо добавляю:

— Ваш внук на редкость упрямый мужчина.

— Моя порода!

— Его устраивает жизнь на ферме, и в город ехать он не собирается.

— Правда?

— Правда.

— Как интересно.

— А еще он сказал, что не горит желанием встать во главе вашей корпорации.

— Серьезно? – будто бы искренне удивился старичок. Который, кстати, совсем не похож на доживающего последние месяцы своей жизни.

— Серьезней не бывает.

— Это все?

— Эм… – ну, еще я чуть не переспала с вашим внуком, Андрей Петрович. В порыве страсти и под действием крепкого домашнего вина. Но будучи неопытной девственницей – испугалась. Всю ночь проворочалась на диване. Два часа продремала. Проснулась с рассветом. Лежала, смотрела в потолок, пока резко не стало стыдно. От мысли, что вот-вот придется заглянуть в глаза Мише и как-то оправдать свою истерику. Честно, я сама не успела сообразить, как уже сидела в своем кабриолете, мчащая по полям к трассе.