Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 49 – Алекс Коваль, Анна Мишина

— Па, ты же ее найдешь, да?

— Очень на это надеюсь.

— Я же не думал…

— А думать надо! Все, – закидываю на плечо рюкзак, – с тобой поговорим потом. Двери запираешь и сидишь тиши мыши, понял меня? И только попробуй еще какую-нибудь херню выкинуть!

— Понял.

Направляюсь к выходу из дома. За мной дергается пес.

— А ты сиди, – даю команду, – охраняй этого… “сообразительного”, – и выхожу из дома. На улице глубокая ночь. Прямо. Куда, блядь, прямо? Нет, надо же такому случиться! Как только эта городская коза появилась здесь, мой покой затрещал по швам.

Шагаю за калитку и направляюсь к кромке леса. Густого, темного, полного всякого зверья. Будучи заядлым охотником, я не раз прочесывал эту тайгу, да и навыки выживания, дай бог, не забыл. Но то я. Милка, наверняка, даже элементарно развести костер не сумеет, чтобы погреться. А ночи нынче, хоть и лето на дворе, но холодные.

Зажигаю фонарь. Пара аккумуляторов в сумке. Надеюсь, хватит. Оглядываюсь, прислушиваюсь. Не должна же была далеко уйти. Пять часов – это до хрена времени. Одна надежда теплится, что как поняла, что заблудилась, остановилась на месте. А не стала блуждать, еще больше путаясь.

Скилы - навык

Миша

— Мила! – ору, раздирая глотку.

Иду уже часа три. Если подумать о скорости, то я должен быть в выигрыше, а не она. Мои шаг и знание местности гораздо лучше, чем у городской девчонки.

Желудок сходит с ума от голода. Свернулся, бедный, в трубочку и ноет. Если бы не чувство страха, что душу дерет за эту отчаянную козу, то уже давно бы на все плюнул. Но ноги упрямо ведут вперед.

— Милка! Мать твою, найду, жопу надеру! – ругаюсь, а сам продолжаю идти, не притормаживая ни на мгновение. Ночью в тайге каждая минута на счету. Освещаю себе фонарем дорогу. Обращаю внимание на примятую траву. Сломанные ветки. Надеюсь, что иду по ее следу, а не какого-нибудь кабана. Вокруг ухают совы, шуршит трава и мелькают тени. Обстановка взрослого меня временами пугает до усрачки, а где-то там среди сосен шляется хрупкая девчонка.

Глупая! Нашла кого слушать! Хотя ведь и мне поверила. Особо не прилагая усилий, удалось обвести ее вокруг пальца. Как же ей такой – доверчивой – живется, интересно? Каждое слово принимает за чистую монету. Видать, не ломались еще ее шаблоны о жестокость и коварство близких людей. Не знаю, плохо это или хорошо, но давно я таких не видел. Чистеньких, светлых, невинных почти.

Вообще, когда увидел ее в первый раз – охренел. Давно (точнее никогда) таких не заносило в нашу местность. А тут нате, фифа городская. Вся холеная, ладненькая, в брендовых шмотках и на дорогой тачке. Мажорка. От макушки до наманикюренных ногтей. Сразу видно – залюбленная предками дочурка. Руки зачесались, как захотелось поставить ее на место. Я никогда не любил таких, как эта Милка. Баловней судьбы, которым дается все с рождения. Не знаю, что это: природная жестокость или воспитание, что дали родители, всегда твердившие, что всего в этой жизни нужно добиваться самому и никак иначе… Но злость взыграла моментально. Даже мысль закралась проверить: сколько протянет и как скоро сбежит?

Хреновая была мысль. Сарая она не испугалась. Раскладушку смиренно приняла. В ураган сидела, тряслась от холода, но в дом не попросилась. А душ этот? Как вспомню, как на меня налетела вся в пене…