Книга Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки, страница 41 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Мы с Димой переглядываемся. Я, как приказано, продолжаю дожевывать свою порцию молча. А парнишка фыркает и вылетает из-за стола с криком:

— Не буду я это есть. Сам ешь свою глазунью, понял?!

— Значит, ходи голодный. Я тебе не мать, сопли подтирать не буду.

Дима дергается и отшвыривает вилку. Я в немом офигевании вижу, как этот бесстрашный ребенок подхватывает со стола тарелку, дергает дверцу под раковиной и… вываливает глазунью в урну, швыряя посудину в пустую раковину. А потом разворачивается и, наигранно громко топая босыми ногами, уходит.

Я смотрю на Михаила. Тот даже бровью не ведет, продолжая уминать свою порцию завтрака. Я же так и сижу с открытым ртом, провожая фигуру дерзкого парня взглядом. Худой, высокий, подростково-угловатый. Пока. На лицо очень даже симпатичный. Светло-русые волосы, голубые глаза – явно не в Мишаню. А вот характер… характер упрямый. Точно Румянцевский!

Милена

— И все же, – начинаю я снова о наболевшем, после завтрака выбегая следом за дикарем из дома, – я думаю, что вам следует все взвесить и хорошо подумать, Михаил. Такой шанс бывает раз в… вы что делаете? – догоняю его, едва не врезавшись носом между лопаток.

Привстав на носочки, выглядываю из-за плеча Мишани. Он тормозит около моей бедной, затопленной Ауди и разглядывает убитый дождем кожаный салон. Зрелище такое, что без слез не взглянешь. Командует:

— Ключи от машины давай, – протягивая свою здоровенную ладонь.

— Что? Зачем?

— Посмотрю, что с твоей крышей.

— Ключи в сарайке, – отчитываюсь. – Были.

— Неси.

— А вы в этом точно разбираетесь? Не сломаете?

— А ты полагаешь, что тут можно сделать хуже, чем уже есть?

Резонно.

Я отступаю, но, прежде чем развернуться и уйти, предупреждаю:

— Просто, чтобы вы знали – починка крыши не поможет вам от меня избавиться, Михаил.

— Кто бы сомневался, – бурчит этот мужлан. – Я жду, принцесса.

Ждет он! Я два дня “ждала”, и ничего. Не обломалась.

Преодолеваю рыхлую после дождя землю, по самые щиколотки утопая в грязи, приходится все время подбирать полы халата повыше, чтобы не испачкать. А вид сарайки удручает уже издалека. Оторванная крыша валяется посреди огорода, а распахнутая нами с Арчи дверь болтается на одной петле, вот-вот грозя рухнуть окончательно. Ураган был поистине лютый!

Внутри меня тоже не ждет ничего приятного. Раскладушка мокрая настолько, что с нее до сих пор капает на дощатый пол. Все садовые инструменты в беспорядке валяются, а мой любимый розовый чемодан…

— Черт-черт-черт!

Я бросаюсь к нему, падая коленями на пол. Крышка откинута, и все вещи не просто мокрые… они плавают в воде! Разгребая руками в мокрой жиже трусы с бюстгальтерами, докапываюсь до самого дна. С губ срывается стон. Капец! Цепляю пальцами и вытаскиваю… нет, это уже не документы. Это что-то размякшее, поплывшее, слипшееся в один толстый лист. Ни единого шанса на спасение.

Андрей Петрович меня убьет. А потом воскресит и убьет снова. Как чувствовала – нужно было оставить бумаги по приезде в багажнике, а не тащить с собой в сарай! Бестолочь нефартовая.

Интересно, какова вероятность, что в деревне, где люди не знают о бесконтактной оплате, можно найти принтер или факс? Интернет, на худой конец? Может, у Михаила Руслановича найдется?