Книга Трогать запрещено, страница 98 – Алекс Коваль, Анна Мишина

Подруга же тем временем все поглядывает на Богдана. А когда он подходит к нам, объявляя, что все готово, я вспоминаю, что официально их так и не представила друг другу. Исправляю свою оплошность:

— Ника — это Богдан. Богдан — это моя лучшая подруга — Вероника. Ну, вы встречались уже…

— Приятно наконец-то познакомиться, Вероника, — кивает Титов.

— Взаимно, Богдан. И да, я вас запомнила, если что, — смешно показывает двумя пальцами на свои глаза, потом на Богдана. — Имя, номер машины и даже телефона. Так что, без глупостей!

— Ника! — смеюсь я, боясь, что Титову такой выпад не понравится. Но он только улыбается, кивая:

— Обещаю, что будем вести себя примерно.

— Скинь мне место, где будете отдыхать. Без шуток, — просит Ника. — Я должна знать, что вы доехали и с тобой все хорошо.

— Ладно, конечно, — киваю и кошу взгляд на Титова, но его такое недоверие Вероники не задевает. Наоборот, не то веселит, не то вызывает чувство гордости.

Наконец-то распрощавшись, еще разок обняв меня а на дорожку, Ника садится в свой «жук» и уезжает. Мы с Богданом садимся в его дорогую Ауди, и машина тут же срывается с места, унося нас в первый совместный отпуск.

Юля

В салоне тепло и тихо играет музыка. Это что-то джазовое. Неудивительно, у Титова отменный вкус.

Мы едем уже примерно двадцать минут и молчим. Я немного волнуюсь. Да чего там немного? Очень волнуюсь! Нет, мне не страшно оказаться с Богданом наедине, просто опасаюсь сказать или сделать что-то не то или не так. Поэтому перебираю пальцами край расстегнутой куртки и смотрю в окно на проплывающие мимо зимние пейзажи.

— Все хорошо? — в мои мысли врывается голос Дана.

Оборачиваюсь на него и тону в лучащемся тепле карих глаз. Смотрит внимательно, словно считывая малейшее изменение эмоций на моем лице.

— Даже очень, — улыбаюсь, — хорошо.

Мужчина перехватывает мою ладонь. Целует в запястье, запуская под кожу миллионы иголочек, которые теперь разносятся по всему телу, будоража каждую клеточку. Переплетает наши пальцы и кладет себе на бедро.

— Юль, тебе не надо меня бояться.

— Да я не… — начинаю, но тут же осекаюсь. Глупо играть в смелую, когда на лице все написано. Глушу тяжелый вздох.

— Я все тот же Богдан, котенок. Не трясись.

— Не принимай на свой счет, я просто волнуюсь, — признаюсь честно. — Для меня это все: мы, поездка вдвоём, наедине… ну… — густо краснею, — в новинку. Боюсь сделать что-то не так. Отсюда и напряжение.

Титов какое-то время молчит, внимательно следя за дорогой. Машинально поглаживает подушечкой большого пальца мои костяшки. Наконец-то, откашлявшись, спрашивает:

— Так у тебя еще не было серьезных отношений?

Оглядывается.

Я хмурюсь.

— Прости, если лезу не в свое дело, — сильнее стискивает в своих пальцах, мою ладонь. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Забудь.

— Да нет, это не то чтобы секрет. Не было. Балет занимает очень много времени, и чтобы бегать по свиданиям, его попросту не остается. Да и… не хотелось. До встречи с тобой меня все устраивало в жизни.

Богдан кивает. Немного напряженно. Кажется, мое признание в том, что я «невинна по всем фронтам», его взволновало. Вдруг я зря ему призналась? Вдруг решит, что со мной будет тяжело и проблематично? Ох, дура, Данилова! Надо было об этом с Никой поговорить. Уж она точно нашла бы пару-тройку мудрых советов.